Моя улыбка увяла.

— Несколько записей по вопросам проявления неуважения к твоим Инструкторам и другим студентов, — продолжил он. — В частности, обрати внимание здесь, написано лично Инструктором Бенксом, что тебе не хватало уважения к твоему начальству, и это было постоянной проблемой.

— Инструктор Бенкс не имеет чувства юмора.

Маркус приподнял бровь.

— Тогда я не представляю тебе не Инструктора Ричардс, ни Инструктора Октавиан? Они также писали, что ты была неудержима и недисциплинированна.

Протест умер на моих губах.

Я ни сказала ничего.

— Кажется, твои проблемы с уважением не единственные. — Он взял другой лист бумаги, и его брови поползли вверх. Ты была наказана много раз из-за непослушания в Ковенанте, боевых действий, разрушения класса, нарушив многочисленные правила, и, о да, мое любимое. — Он поднял голову, улыбаясь. — Ты постоянно нарушала комендантский час и находилась в мужской спальне.

Я поморщилась.

— Все до четырнадцати лет.

Он сжал губы.

— Ты должна гордиться.

Мои глаза расширились, когда я посмотрела на его стол.

— Я бы не сказала, что горжусь.

— А это важно?

Я посмотрела вверх.

— Я... думаю, нет?

Жесткая улыбка вернулась.

— С учетом твоего предыдущего поведения, я боюсь сказать, что никак не могу допустить, возобновить твое обучение.

— Что?
– Мой голос стал пронзительным.

— Тогда почему я здесь?

 Маркус положил документы в папку и закрыл ее.

— Нашим общинам всегда нужны служащие. Я говорил с Люцианом этим утром. Он предложил работать в его доме. Ты удостоена.

— Нет! Я снова вскочила на ноги. — Паника и гнев охватили меня. — Нет, даже не думайте! Я не хочу быть слугой в его доме или любой чистокровном!

— Тогда что? — Маркус снова скрестил на груди руки и спокойно взглянул на меня. — Ты вернешься к жизни на улицах? Я не допущу этого. Решение уже принято. Ты не можешь вступить в Ковенант.

Эти слова потрясли меня. Все мои мечты о мести мгновенно улетучились. Я смотрела на дядю и ненавидела его почти так же, как ненавидела даймонов.

Мистер Стероид кашлянул.

— Я могу что-то сказать?

Маркус и я повернулся к нему. Я была удивлена, что он вообще может говорить, но Маркус махнул рукой, чтобы он продолжал.

— Она убила двоих даймонов.

— Я знаю это, Леон.

Человека, который собирался разрушить весь мой мир, не слишком это интересовало.

— Когда мы нашли ее в Джорджии, она сражалась против двоих даймонов, — продолжил он. — Ее потенциал, если будет обучен должным образом, будет астрономическим.

Шокированная тем, что сказал чистокровка про меня, я медленно села.

Маркус по-прежнему хранил невозмутимость, и эти яркие зеленые глаза были холодны, как лед.

— Я понимаю, но ее прежнее поведение, как и инцидент с матерью нельзя игнорировать. Это школа, а не детский сад. Я не имею ни времени, ни желания, чтобы смотреть на нее. Я не могу оставить ее без присмотра в этих залах, чтобы она влияла на других студентов.

Я закатила глаза. Он выставил меня, похожей на хитрого преступника, собиравшегося разрушить Ковенант.

— Тогда приставь к ней кого-то, — сказал Леон. — Здесь есть Инструкторы, которые смогли присмотреть за ней.

— Мне не нужна няня. Это не так, что я собиралась сжечь здание.

Все проигнорировали меня. Маркус вздохнул.

— Даже если мы назначим ей кого-нибудь, она отстает в обучении. Она не будет на одном уровне с теми, кто в ее классе. Наступит осень, она будет отстающей.

На этот раз заговорил Эйден.

— Мы бы могли подготовить ее за лето.

Возможно, она будет достаточно готова, чтобы посещать занятия.

— У кого есть время для этого? — Маркус нахмурился. — Эйден, ты Страж, а не Инструктор. Ни Леон. И Лаадан возвращается в Нью Йорк в ближайшее время. У других Инструкторов свои жизни, я не думаю, что они опустятся для одной полукровки.

Выражение лица Эйдена было непроницаемым, и я точно не знаю, что вызвало следующие слова.

— Я могу работать с ней. Это не помешает моим обязанностям.

— Ты один из лучших Стражей, — Маркус покачал головой. — Это было бы пустой тратой твоего таланта.