Шрифт:
Воевода посмотрел на вязкую кровавую лужу.
— Думаю, она была одна, — отрывисто бросил я, — но лучше не рисковать.
— Выполняй! — приказал Огнард.
Один из солдат сломя голову кинулся прочь.
Воевода проверил раненых.
— Ты не сказал, что лекарь, — заметил он.
— Начал учиться недавно, — ответил я.
— Хорошо. Отведите их в лазарет.
Мы с Огнардом остались одни.
— Как твои люди? — спросил я. — Есть раненые?
— Откуда? — Он отмахнулся. — Жечь зомбей с крепостной стены, так, для дитев забава.
Воевода хлопнул себя по лбу.
— Как, как же я сам не догадался? Чертов коллектор.
Огнард подошел к высокой груде камней, закрывавших теперь решетку.
— Канализация, — пробормотал воевода. — Вечно там всякая дрянь заводится. Вот помню, еще мальчишкой, служил я в Глубоководске; там уж было рубилово! Ты молодой и этого не застал.
Его глаза внезапно сверкнули.
— Значит, магия у тебя еще оставалась?
— Только заклинания лекаря, — ответил я.
Огнард нахмурился.
— Мы, когда у крепости повстречались, видок у тебя был неважный. Не такой жуткий, как сейчас, но тем не менее. Отчего сам не подлечился?
— Я привык не тратить заклятия раньше времени.
— Это правильно, — воевода вздохнул. — А я вот магии не обучен; хотел учиться, да денег не было. В армию записался, все думал, потом успею…
Он помолчал.
— А теперь, поди, и поздно уже.
— Откуда зомби пришли? — сказал я.
— С погоста поселенцев. Город наш четыре года стоит; а люди здесь уже много веков живут. Все теперь сюда перебрались…
Огнард покачал головой.
— А кладбища пришлось бросить. Знаю, нехорошо, не по-людски это. И многие недовольны были. Но что поделать? Нельзя же там караульных ставить, в степи, где никого нет. Сгибнут только зазря…
— И часто зомби нападают на город?
— Такое в первый раз. Мертвые часто к стене подходят. По двое, по трое… Смотрят на укрепления. Думаю, их шаманы орочьи поднимают. Сквозь их глаза глядят, шпионят за нами.
Воевода прикусил ус.
— Я велел их сразу сжигать, как только приблизятся. Да что толку? На следующую ночь другие приходят. И так без конца.
Он посмотрел на степь сквозь дыры в стене.
— Но чтобы сотни, вот так, и днем, пошли на ворота, — еще никогда не бывало. А в первые годы мы бы их не сдержали. Людей было мало, и башни — не чета нынешним…
— Кто мог поднять столько мертвецов?
Огнард запустил руку в бороду.
— У орков шаманов много… Видел я, что они творят! Такого даже на Реке не было. А страшнее всех Эрлан-бей, из клана Небесных Воронов.
Воевода кивнул.
— Он у них и вождь, и колдун; живет в Болотах Отчаяния, и всякая тварь трясинная, и баньши, и людоеды-спригганы ему поклоняются. Сказывают, что в детстве мать кормила его мозгом Дракона, отсюда его могущество.
Слегка прищурившись, Огнард добавил:
— А еще я слышал, что Эрлан-бей никому из своего племени не дозволяет постичь искусство шамана; есть у них колдуны, но только слабые, и сила их только в волшебных посохах. А коли найдется тот, у кого колдовство в крови, ему отрубают голову, и вождь пожирает его мозги, чтобы стать еще сильнее.
Воевода махнул рукой.
— Да, впрочем, каких историй про орков ни порасскажут! Можно ли всему верить? Но вот что знаю доподлинно, сам верховный хан, Саардак, Эрлан-бея боится и хотел бы прирезать, да лапы коротки; день придет — и один из них другого прикончит, помяни мое слово.
Он вдруг замолчал.
— А может, — прошептал воевода, — может… Настасья, сестра Казантула, та самая ведьма, я тебе говорил. Не зря их обоих выперли из столицы! Говорят, у нее двадцать девятый дан; ей поднять зомбей, что мне клопа задавить.
С крепостной стены спустились двое крылатых всадников. Один вел в поводу пегаса для воеводы, другой — черного ворона для меня.
— Пора вернуться в казармы, — сказал Огнард. — Там отдохнешь как следует, а потом…
— А потом тебя, воевода, вздернут, — раздался негромкий голос.
4
Мы обернулись.
В начале переулка стоял худой, высокий брюнет в атласном плаще. Узкие глаза ощупывали меня, и чувство было такое, словно моего лица касаются холодные паучьи лапы.
— Руфус, — процедил воевода.
Казначей неспешно подошел к нам.
Темные волосы были подстрижены коротко, на лбу — серебряный обруч с перевернутым анкхом. По пергаментной коже скользили легкие молнии — успел наложить на себя защитные заклинания.
— Что это значит, Огнард? — негромко спросил начальник городской стражи, и в этих тихих словах было больше ярости и угрозы, чем во всех криках воеводы.