Умышленными действиями, выразившимися в незаконном приобретении, хранении, ношении огнестрельного оружия и боеприпасов в составе незаконного вооруженного формирования, Газилов Беслан Джамалаевич совершил преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 222 УК РФ, т. е. незаконное приобретение, хранение, ношение огнестрельного оружия и боеприпасов, совершенные организованной группой. В совокупности преступные действия Газилова Б. Д. квалифицируются по признакам преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 208, ч. 3 ст. 222 УК РФ.

На основании ст. 207 УПК РСФСР настоящее уголовное дело подлежит направлению исполняющему обязанности прокурора Чеченской Республики для решения вопросов в пределах его компетенции, установленной ст. 214 УПК РСФСР.

Курсавским городским судом Ставропольского края Газилов Беслан Джамалаевич был освобожден из-под стражи 29 мая 2001 года на основании прекращения уголовного дела ввиду отсутствия состава преступления.

Срок его заключения под стражей составил 1 год, два месяца и 20 дней. Никто из работников милиции и сотрудников прокуратуры, осуществлявших его задержание и проведение оперативно-следственных действий, к дисциплинарной и уголовной ответственности привлечен не был.

Во дворе дома хромого Исы на костре варили в казане мясо. Бородатые люди в камуфлированной одежде чистили оружие, навьючивали лошадей. В их движениях чувствовалась слаженность, привычка к работе и дисциплине. На крыльцо дома вышел мужчина средних лет и что-то сказал негромким, гортанным голосом.

Двое боевиков тут же бросились в подвал, прикладами и пинками выгнали во двор четверых российских военных: двух молоденьких солдат срочной службы, такого же юного лейтенанта и сержанта-контрактника. Лейтенант хромал и волочил за собой ногу, обмотанную грязной окровавленной тряпкой. Контрактник подставил ему свое плечо.

Солдаты жмурились на ярком солнце. Лейтенанта бил озноб нервной дрожи. Сержант что-то шептал, некрасиво кривя губы. Ссадина на его лице кровоточила, капли крови по подбородку стекали на грязный воротник куртки. Один из боевиков крикнул:

— Аслан, куда вести этих свиней?

Человек на крыльце махнул рукой:

— Ведите за школу, делайте все быстро. Через полчаса уходим.

За двухэтажным зданием школы с обгорелыми стенами и выбитыми стеклами на месте школьного сада зияла воронка, заполненная затхлой вонючей водой и различным хламом. Из-под металлической сетки ржавой кровати выглядывала голова мертвой собаки с оскаленными зубами.

Пленных поставили на краю воронки. Напротив, в пяти-десяти метрах от них, встали трое чеченцев, вооруженных автоматами. Появился человек с видеокамерой. Он профессионально выбрал место для съемки, долго и с удовольствием водил камерой по окружающим его лицам, задерживая кадр на дрожавшем офицере, беззвучно шевелившем губами контрактнике, мальчишках-солдатах с детскими лицами и уже мертвыми глазами.

Внезапно появился еще один чеченец в заломленном на затылок черном берете и с пистолетом в руке. Сделал знак оператору. Когда глаз видеокамеры переместился на него, человек с пистолетом показал рукой на пленных.

— Посмотрите на этих людей, — сказал он, обращаясь к невидимому зрителю. — Это даже не люди — подлые твари, шакалы, убийцы мирных людей. На их руках кровь женщин и детей. Еще вчера они насиловали и убивали. Но мы — не звери. Мы готовы были простить солдат срочной службы, потому что у них тоже есть матери и их заставили убивать. Мы предложили обменять их на наших пленных. Но они уже не нужны своим командирам, они не нужны России, у нее много женщин, которые еще нарожают детей. Поэтому эти люди сейчас должны умереть.

Камера крупным планом снимает окровавленные бинты, слезы на щеках солдат, усмешку на лице контрактника.

Первыми умерли мальчишки-срочники. Чеченец с пистолетом поставил их на колени, по очереди выстрелил каждому в рот.

Из стриженных затылков вылетело по кровавому шматку. Сержант-контрактник на колени не встал, плюнул палачу в лицо. Плевок белой каплей повис у того на бороде. Взбешенный чеченец ударил его ножом в живот, потом перерезал ему горло.

Лейтенант тоже не захотел становиться на колени, его убили выстрелом в лицо. Камера снимала чеченца, вытирающего лезвие ножа о щетину контрактника, смеющихся боевиков, ногами спихивающих в яму тела убитых солдат, лейтенанта, в агонии скребущего землю ногтями.

Камера остановилась. Оператор оказался иностранцем.

— Very good, Бислан, — сказал он, улыбаясь. — Надо идти к Аслану, кушать. Босс будет сердиться.

Когда он ушел, один из чеченцев уважительно кивнул ему вслед:

— Чистая работа. Знаешь, сколько он получит за эту кассету?

В дырку от забора пролезли две тощие голодные собаки. Пугливо озираясь по сторонам, стали жадно лизать лужи густеющей крови.