Шрифт:
— Полгода назад, — угрюмо ответил Бьярни.
Полгода. Казалось, намного больше, и он уже прижился в этом поселении. Полгода назад его дед, слишком старый, чтобы самому покинуть родные места, решил, что его внукам не место в Норвегии (где при конунге Харальде Прекрасноволосом [1] людям, ценящим свободу, стало невыносимо жить), и отправил его к старшему брату Грэму в поселение Рафнглас [2] , которое основал брат их собственного вождя на северо-западном побережье земли англов [3] .
1
ХАРАЛЬД I ПРЕКРАСНОВОЛОСЫЙ ХОРФАГЕР — норвежский конунг (король), царствовал на рубеже 9 и 10 вв.
2
РАФНГЛАС — вероятно, на месте Ravenglass — небольшого прибрежного городка в графстве Камбрия на северо-западе Англии, еще во 2-м в. бывшем важной военно-морской базой римлян.
3
АНГЛЫ ( лат. Anglii) — древнегерманское племя, жили на юге полуострова Ютландия. В 5–6 вв. участвовали в англо-саксонском завоевании Британии, по их имени названа Англия.
— За это время ты мог бы усвоить, что на моей земле служителям Белого Христа [4] ничто не должно угрожать.
— Я не подумал… я забыл…
— Тогда слушай, — сказал вождь, — и я освежу твою память. Когда я был еще ребенком, друг моего отца воспитывал меня по местным обычаям. Я рос вместе с его сыном, и мы были неразлучны, как кровные братья. Став юношей, он — неважно как — попал под влияние людей, которые поклоняются Белому Христу. Он покинул своих богов и обратился к их Богу и со временем надел на себя сутану [5] , обрил голову [6] и стал одним из их святых отцов. И я потерял своего брата; он больше не сидел рядом со мной у очага и не сражался со мной щитом к щиту. Но ради него я поклялся на молоте Тора [7] , что на моей земле и среди моих людей такие, как он, всегда будут в безопасности.
4
БЕЛЫЙ ХРИСТОС — так на заре распространения христианства называли Иисуса язычники Европы, подчеркивая тем самым Его причастность к миру мертвых.
5
СУТАНА ( фр. Soutane) — вид повседневной одежды священнослужителей в Римско-католической Церкви начиная с 6 в.
6
Сначала так делали в знак покаяния и обращения к Богу. Но, начиная с 6 в. более распространена была тонзура — выбритое место на макушке, как знак принадлежности к духовенству католической Церкви.
7
ТОР — в германо-скандинавской мифологии бог грома и молнии, старший сын Одина.
Вновь наступила тишина. Бьярни не произнес ни слова. Ему нечего было сказать.
— Из-за тебя я нарушил клятву, а этого я не смогу тебе простить, — продолжил вождь. — Но это касается только тебя и меня, и мы не будем обсуждать это на собрании.
Тут Бьярни понял, что сейчас ему вынесут приговор, как будто он стоял перед собранием.
Рафн нервно сжал подлокотники с резными изображениями Одина [8] и Фригг [9] , которые в любом зале превращали скамью в священное место.
8
ОДИН — верховный бог скандинавского пантеона.
9
ФРИГГ — в германо-скандинавской мифологии жена Одина, верховная богиня, покровительница любви, брака, домашнего очага, деторождения.
— Крака даст тебе меч из оружейного сундука. Бери его и убирайся с глаз моих. Не возвращайся в наше поселение, пока не поймешь, что значит клятва. Хериольф Купец отплывает рано утром.
Бьярни стоял неподвижно, пытаясь понять смысл сказанного.
— Просто уйти? — спросил он наконец, и горло у него пересохло.
— Просто уйти! Мужчина с мечом всегда найдет себе пропитание — или смерть. Если через пять лет ты все еще будешь жив и сможешь вернуться, чтобы занять свое место в общине, возможно, я смогу вынести твое присутствие.
— Если через пять лет я все еще буду жив, может, мне и не захочется возвращаться на этот берег, — сказал Бьярни.
Вождь раздраженно вздохнул.
— Что ж, моря широки, и ты можешь бороздить их, пока не упадешь с края земли, если пожелаешь.
Крака, верный боевой товарищ вождя, всегда на первых веслах, когда его судно отправлялось в море для набегов или торговли, дал ему меч из огромного оружейного сундука, стоящего среди прочих у стены в зале. Славное оружие, с рукояткой из потемневшей от времени моржовой кости. Сам он выбрал бы не такой меч, но и этот сгодится. До сих пор у него не было своего меча, но тренировки с другими юношами научили его чувствовать клинок. И вскоре, привязав меч к поясу, он направился через поселение к дому своего брата.
Грэм, который, видимо, ждал на крыльце, подбежал к нему.
«Если он станет расспрашивать меня сейчас, перед всеми, — подумал Бьярни, — я убью его».
Но Грэм, окинув взглядом его новый меч, сказал только:
— Он должен висеть с другой стороны.
— Я левша, — проскрежетал Бьярни. Грэм застыл в удивлении. Как странно, что правши никогда не задумываются о таких вещах.
Они молча шли по поселению, вверх по деревянному мосту, перекинутому через речку, и полмили вдоль нее, пока не вышли к долине, где располагалась небольшая усадьба — единственное место, которое Бьярни все еще мог называть своим домом. Запах ужина доносился из открытой двери, но это пока подождет. По молчаливому согласию они повернули в сторону и скользнули в низкую дверь амбара. Там были сундуки и котомки, земледельческие орудия труда, запах сухой ячменной пыли прошлогоднего урожая. Было тихо, даже мышь не шелохнулась. Собака в углу подняла морду и завиляла хвостом, но не могла подбежать к хозяину, не потревожив слепых, похожих на крысят щенков, которые сосали молоко.
Грэм схватил его за плечо и резко повернул к себе.
— Ну, выкладывай, о чем с тобой говорил вождь?
— Он дал мне меч и приказал покинуть поселение. Хериольф Купец отплывает рано утром.
— Навсегда?
— Пока не пойму, что значит клятва. Он сказал, пять лет.
Грэм тихо выругался.
— Могло быть и хуже. Одни боги знают, что скажет дед.
— Он никогда не узнает, — ответил Бьярни и, произнося эти слова, почувствовал, как далеко он оказался от места, где родился и вырос.
Грэм начал кусать нижнюю губу, как он делал обычно, когда пытался собраться с мыслями.
— Я поеду с тобой…
— Зачем? — спросил Бьярни.
— Ты слишком молод, чтобы плыть одному.
— Мне уже шестнадцать. Некоторые отправлялись в свое первое плаванье, прожив всего двенадцать зим. Я справлюсь.
Грэм все еще кусал нижнюю губу.
— Придется, — сказал он наконец, — я не могу оставить землю и Ингибьюрг на пять лет, особенно сейчас, когда она беременна.