В мире тектонов шел золотой дождь. Когда Маркус понял это, он выплюнул всю жидкость, попавшую ему в рот. Золотой дождь! Но удивление быстро сменилось практическим расчетом. Добыча золота на прииске не принесла ему никакой выгоды. Зачем тогда было терять время под золотым дождем? Он одним прыжком подскочил к рюкзакам-скорлупам и вытряс их содержимое на площадку. Теперь Гарвей мог разглядеть груз, не боясь быть застигнутым врасплох.

Его пальцы не обманули его. «Сколько всякой чепухи», – подумал Маркус. В одной из скорлуп лежали три крупных предмета: бивень слоненка, маленькое каучуковое дерево с корнями и камень размером с ядро пушки на пиратском корабле. На лице Гарвея невольно возникла гримаса отвращения. И из-за этой ерунды он чуть не погиб! Ради этого тектоны готовы были напасть на весь мир! Только для того, чтобы унести с собой зуб животного, какое-то растение и камень!

Он продолжил поиски и во втором рюкзаке среди ненужного хлама нашел настоящее сокровище в виде банок с мясными консервами и персиковым компотом. Кроме того, Маркус обнаружил несколько пуль. Потом он подошел к трупу тектона и снял с него его защитную одежду, которая подгонялась по фигуре при помощи хитроумных пряжек на спине. Под этими доспехами на тектоне было некое подобие стеганой пижамы-комбинезона. Гарвей решил надеть только защитную тунику, но каменные чешуйки больно царапали кожу. В конце концов он убедил себя в том, что тектоны не зря поддевали под кольчугу нижнее белье, и раздел труп догола.

Да, это действительно оказалась хорошая идея. Пижама согревала его и защищала кожу от колючих камешков, из которых тектоны складывали мозаику своих доспехов. На внутренней стороне кольчуги, под мышками, были пришиты небольшие кожаные мешочки наподобие боковых карманов. Оттуда Маркус вытащил, восторженно воскликнув «О-о!», второй револьвер. Наверное, тектон утащил эту игрушку просто на память, не подозревая о смертоносной силе, которой она обладала.

Гарвей положил в мешочки на боках оба револьвера и пули, земляные орехи и консервные банки и сделал несколько шагов. Поначалу он чувствовал себя как католический священник или даже как одна из тех модниц восемнадцатого века, что носили широкие юбки на каркасах. Однако потом заключил, что если тектоны носили эти странные сутаны, то на это была какая-то причина. Он снял с мертвеца сапоги и внимательно их изучил. Подземные жители снабдили свою обувь хитроумной прокладкой изо мха, который мог расти внутри нее и мягко пружинил при ходьбе. Гарвей осторожно вставил ногу в левый сапог. О господи! Какое счастье – снова обуться после стольких дней хождения босиком!

Он подошел к краю площадки и бросил последний взгляд на подземный город. Вряд ли в мире могло быть что-то более величественное и одновременно более страшное. Бесконечные проспекты. Безукоризненные небоскребы. И к тому же золотой дождь. «Но золотой дождь не сделал тектонов счастливее, – подумал Маркус, – они стали лишь более алчными». Он увидел и трех тектонов, которых сбросил в пропасть. Они все еще летели вниз.

Вначале доспехи казались Маркусу дополнительным бременем, но, надо признаться, он очень быстро к ним привык. Ему пришлось научиться двигаться так, как будто он одновременно ехал на велосипеде и греб на лодке, потому что для передвижения в таком облачении требовались усилия локтей и коленей. Итак, неудобство, которое он испытывал поначалу, исчезло, и Гарвей начал восторгаться этим изобретением.

Одежда была прочной и одновременно невероятно гибкой, очень легкой по сравнению с железными доспехами и надежнее, чем любая кожаная вещь. Движение в туннеле в этом панцире, как оказалось, могло даже доставлять удовольствие. Союз Маркуса и его туники постоянно креп во время его путешествия. И… раз, и… два, и… раз, два… – двигал он локтями; левой-правой, левой-правой – отталкивался коленями. Подвесные кожаные карманы свисали вниз и не стесняли его движений. И… раз, и… два, и… раз, два…; левой-правой, левой-правой… Гарвей привязал фонарь себе на затылок: в нем оставалось только два светляка одинакового размера. Мягкий мешок обхватывал его шею, точно светящееся ярмо. Тем лучше: с каждой стороны оказывалось по одному светляку, которые освещали путь на несколько метров вперед. И… раз, и… два, и… раз, два…; левой-правой, левой-правой… Вперед, Маркус Гарвей, вперед! Возвращайся в свой мир! Не останавливайся!

Наша жизнь подчас меняет свой темп. Обратный путь длился всего один миг. Благодаря тунике и той силе, которую дает человеку свобода, Маркус стремительно приближался к цели. Его беспокоил только Уильям. Очутившись возле стены, в которой было несколько ходов, Гарвей позвал его:

– Уильям!

Потом он засунул голову в каждое из отверстий поочередно:

– Уильям! Уильям! Уильям!

Никакого ответа.

Маркус не знал, что и думать. С одной стороны, он радовался тому, что Уильяма рядом с ним не было, а с другой – хотелось знать, куда тот подевался. Что задумал этот Кравер?

Дойдя до Девичьего моря, Маркус снова стал кричать:

– Уи-и-и-илья-а-а-а-ам!

Никогда еще человеческий голос не звучал так одиноко. Вокруг был только мрак пещеры, стен которой не дано увидеть глазу; огромное пустое пространство, населенное миллионами мертвых моллюсков.

Его голос разнесся по этим унылым полям далеко-далеко, унесенный ветерком, который был таким легким, что не сопротивлялся звукам и не растворял их в себе. Зов обволакивал колонны и растекался по бескрайнему ковру окаменевших рачков.

– Уи-и-и-илья-а-а-а-ам!

Маркус присел на корточки. По дороге к городу тектонов они прошли по этой тропинке. Это был единственный путь, по которому можно было пересечь равнину, покрытую створками ракушек, острыми, как кинжалы. След отряда еще сохранился на дорожке. В отдельных местах, где почва была более мягкой, можно было различить следы босых ног Уильяма и Ричарда. Но только в одну сторону. Ни одного следа босой ноги человека, который бы двигался в обратном направлении.

Маркус следовал строжайшей дисциплине, которую установил для себя сам. Два кусочка консервированного мяса, половинка персика и глоток компота в день. На ночлег он устраивался у подножия первой попавшейся колонны. Ветер теперь беспокоил его гораздо меньше, чем по дороге к городу тектонов, благодаря широкой тунике. Он втягивал руки в рукава и погружал голову в вырез ворота, потом затягивал шнурок, проходивший по нижнему краю одежды, и оказывался в некоем подобии спального мешка. Всему этому Маркус научился, наблюдая за подземными жителями.