«Майкл!»

Челюсти у нее свело, стиснутые зубы болели от давления, губы словно сковало льдом ужаса, и произнести рвущееся наружу имя не получалось.

Но тут эта картина чудом померкла, и Сантэн увидела, как маленький синий самолет аккуратно садится на траву площадки для поло, опускает хвост, гул двигателя сменяется вежливым бормотанием, самолет поворачивает у дальнего края поля и, слегка покачивая крыльями, катит к трибуне. Он остановился прямо под трибуной, и с последним выхлопом голубого дыма двигатель умолк.

Дверцы по обе стороны раскрылись, оттуда вывалились смеющиеся Шаса Кортни и три его товарища по команде. Сантэн поразило, как они сумели уместиться в крошечной кабине.

– Сюрприз! – орали они. – Сюрприз! Сюрприз!

На трибуне послышались смех, аплодисменты, свист и выкрики. Самолет все еще был удивительным новшеством, способным привлечь внимание даже таких искушенных гостей. Вероятно, лишь каждому пятому среди них доводилось летать, и неожиданное шумное появление этого чуда техники создало атмосферу возбужденного веселья, так что Шаса повел свою команду к столу получать из рук генерала Сматса серебряный кубок под громкие аплодисменты и хриплые комментарии.

Из левой дверцы выбрался пилот, крепкий лысый мужчина, и Сантэн свирепо посмотрела на него. Она не знала, что среди его разнообразных достоинств есть и умение водить самолет, но была полна решимости сделать так, чтобы он пожалел о сегодняшней проказе. Сантэн всегда всеми силами старалась отбить у Шасы интерес к полетам и самолетам, но это было трудно. У Шасы рядом с постелью всегда стояла фотография отца в мундире летчика, а с потолка его спальни свешивалась модель истребителя SE5; в последние годы вопросы о самолетах и воинских подвигах отца становились все более настойчивыми и целенаправленными. Конечно, это должно было предупредить Сантэн, но она была так занята, ей и в голову не приходило, что он начнет учиться летать, не посоветовавшись с нею. Оглядываясь назад, она теперь понимала, что сознательно игнорировала такую возможность, нарочно не думала о ней, и тем более неприятным был теперь шок.

Держа в руках серебряный кубок, Шаса закончил благодарственную речь особенным заверением:

– И наконец, леди и джентльмены, вы могли бы подумать, что «пасс-мот» вел Джок Мерфи. Но это не так. Он даже не притрагивался к приборам – верно? – Он взглянул на своего лысого инструктора, и тот утвердительно кивнул. – Вот! – рассмеялся Шаса. – Понимаете, я решил стать летчиком, как мой отец.

Сантэн не присоединилась к смеху и аплодисментам.

Так же неожиданно, как приехали и изменили жизнь Вельтевредена, сотни гостей исчезли, оставив только разбитый дерн на поле для гольфа, мусор, горы пустых бутылок из-под шампанского да груды грязного белья в прачечной. Сантэн вдруг полегчало. Ее последний картинный жест был сделан, последний снаряд из ее арсенала выпущен, и в субботу почтовый корабль, причаливший в Столовом заливе, принес приглашенного, но нежелательного гостя.

– Этот проклятый тип напоминает мне гробовщика в роли сборщика налогов, – ворчал сэр Гарри. Он отвел генерала Сматса в оружейную, которую, приезжая в Вельтевреден, всегда использовал как кабинет. Они погрузились в обсуждение биографии и до ланча не показывались.

Гость вышел к завтраку, когда Сантэн и Шаса вернулись со своей обычной утренней верховой прогулки, раскрасневшиеся и умирающие от голода. Когда они рука об руку вошли в столовую, смеясь очередной шутке Шасы, гость разглядывал клейма на серебряной посуде. Настроение сразу изменилось. Сантэн прикусила губу и посерьезнела, увидев посетителя.

– Позвольте представить моего сына, Майкла Шасу Кортни. Шаса, это мистер Дейвенпорт из Лондона.

– Здравствуйте, сэр. Добро пожаловать в Вельтевреден.

Дейвенпорт посмотрел на Шасу тем же оценивающим взглядом, каким разглядывал серебро.

– Это значит «всем довольный», – объяснил Шаса. – По-голландски, понимаете, Вельтевреден.

– Мистер Дейвенпорт – из фирмы «Сотби», Шаса, – заполнила неловкую паузу Сантэн. – Он приехал дать мне совет относительно кое-чего из старых картин и мебели.

– О, здорово! – воскликнул Шаса. – Видели, сэр? – Шаса указал на пейзаж над буфетом. – Любимая мамина картина. Написана в поместье, где она родилась. Морт-Омм под Аррасом.

Дейвенпорт поправил очки в стальной оправе и наклонился над буфетом, чтобы лучше взглянуть, при этом его солидный живот опустился на поднос с яичницей, отчего на его жилете расплылось жирное пятно.

– Написано в 1875 году, – с серьезным видом сказал он. – Его лучший период.

– Этого парня зовут Сислей, – с энтузиазмом подсказал Шаса. – Альфред Сислей. Он известный художник, правда, мама?

– Chеri, я думаю, мистер Дейвенпорт знает, кто такой Альфред Сислей.

Но Дейвенпорт не слушал.

– Можно получить пятьсот фунтов, – сказал он, достал из внутреннего кармана блокнот и сделал пометку. При этом с его волос просыпалось и осело на плечах темного пиджака облачко перхоти.

– Пятьсот фунтов? – недоверчиво переспросила Сантэн. – Я заплатила за нее гораздо дороже.

Она налила кофе – Сантэн никак не могла привыкнуть к обильным английским завтракам – и отнесла чашку во главу стола.