Он резко отдернул голову, но Сантэн зацепилась указательным пальцем за тонкую ткань и разорвала ее до подбородка. Незнакомец перехватил ее запястья, но она, вместо того чтобы вырываться, прянула вперед и коленом ударила его в пах. Он успел увернуться и принял пинок бедром. Сантэн больно стукнулась об упругие мышцы ноги, а пальцы врага сжимали ей запястья все сильнее, как будто она угодила в стальной капкан.

Она наклонила голову и, как хорек, вцепилась зубами в его запястье, в то же время пиная его и нанося удары по нижней части тела и по ногам: град ударов, которые попадали в жесткую плоть или отскакивали от кости.

Он, кряхтя, пытался остановить ее. Очевидно, он не ожидал такого яростного сопротивления, а укушенное запястье должно было мучительно болеть.

Свободной рукой человек в маске схватил прядь густых коротких волос Сантэн и попытался оттащить ее голову назад. Дыша через нос, она сопела, как бульдог, и изо всех сил сжимала зубы, пока не добралась до кости. Та заскрипела под ее зубами, но, крича от боли, человек в маске упрямо тянул и дергал Сантэн за голову.

Она закрыла глаза, каждое мгновение ожидая удара кулаком по голове: тогда ей пришлось бы выпустить его руку, – но он вел себя до странности мягко и не пытался причинить ей боль или ранить, просто старался высвободиться.

Она почувствовала, как во рту что-то лопнуло. Она прокусила артерию в запястье. Кровь ударила ей в верхнее небо горячим потоком, грозившим перекрыть ей дыхание, утопить. Сантэн, не разжимая зубов, выпустила кровь из углов рта. Кровь лилась с ее губ и брызгала на них обоих, нападавший дергал ее голову из стороны в сторону. Теперь он стонал от боли и наконец пустил в ход свою силу.

Его большой и указательный пальцы впились в углы челюстей Сантэн, как стальные спицы. Боль пронизала подбородок, поднялась к глазам, и Сантэн раскрыла рот и отпрянула, опять неожиданно; ей удалось вырваться от него. И она бросилась к «даймлеру».

На этот раз она сунула руку за шоферское сиденье и дотянулась до рукояти револьвера. Он выскользнул из промасленной кобуры, и пока она дрожащей рукой пыталась его удержать, человек в маске схватил ее сзади за волосы и дернул к себе.

Она снова накинулась на него, старалась впиться в лицо зубами, еще розовыми от его крови. Рваная маска, болтавшаяся у него на голове, на мгновение ослепила его, и он споткнулся и упал, не выпустив Сантэн из рук. Она брыкалась и царапалась; он перевалился на нее и прижал всей своей тяжестью, удерживая ее руки разведенными, как на распятии, – и она вдруг перестала сопротивляться и посмотрела на него.

Обрывки маски разошлись, и она увидела его глаза. Необычные, светлые, цвета топаза, с длинными черными ресницами. Она выдохнула:

– Лотар!

Услышав свое имя, он застыл. Они лежали, сцепившись, как любовники, переплетясь ногами, прижавшись друг к другу. Оба тяжело дышали, перемазанные кровью, и молча смотрели друг на друга.

Неожиданно он выпустил ее и встал. Сорвал с головы маску, и на уши и на лоб упали спутанные золотые волосы. Плотно обмотав маской изуродованное запястье, он понял, что серьезно ранен: сухожилия и кость обнажились, плоть была разорвана и измочалена там, где Сантэн ее грызла и рвала. Яркая артериальная кровь уже пробилась сквозь белую ткань и капала на песок.

Сантэн села, наблюдая за ним. Мотор «даймлера» заглох, наступила тишина. Слышно было только их дыхание.

– Зачем ты это делаешь? – прошептала она.

– Ты знаешь зачем.

Он зубами затянул узел, и Сантэн неожиданно метнулась в сторону и отчаянно потянулась к машине, пальцами стараясь достать пистолет. Дотянулась, но не успела обхватить рукоять: Лотар оттащил ее и снова прижал к песку.

Он взял пистолет и отцепил ремень. Ремень обмотал вокруг предплечья, как жгут, и удовлетворенно хмыкнул: поток крови прекратился.

– Где они?

Он сверху вниз посмотрел туда, где она лежала.

– О ком ты?

Он наклонился, заглянул в салон «даймлера» и вытащил доставочный ящик из черной стали.

– Ключи? – спросил он.

Сантэн молча, с вызовом смотрела на него, и он присел и прочно поставил ящик на песок, потом отошел на шаг. Взвел курок и выстрелил. В тишине пустыни выстрел прозвучал оглушительно, и в ушах у Сантэн загудело. Пуля сорвала замок, кружок черной краски отслоился, обнажив яркий блестящий металл.

Лотар сунул пистолет в карман, наклонился и поднял крышку. Ящик заполняли небольшие аккуратные пакеты из коричневой бумаги, запечатанной красным воском. Оберегая раненую руку, Лотар взял один пакет и вслух прочел надпись, сделанную витиеватым старомодным почерком Твентимен-Джонса:

Он зубами разорвал плотную бумагу и высыпал сверкающие камни в ладонь раненой руки. В белом солнечном свете у камней был своеобразный мыльный блеск неграненых алмазов.