Зевс молчал.

Кратос так туго затянул узлы, что веревка затрещала. Его брат не мог теперь шевельнуть ни ногой, ни рукой.

«Во всяком случае, я должен разыгрывать из себя невинного», — подумал Бия, но тут Зевс щелкнул пальцами, и Кратос толкнул брата.

Бия упал в кусты.

Зевс сделал знак, и Кратос подкатил связанного к гнейсовой глыбе. В таком положении Бия не мог видеть лицо сидящего Зевса, он видел только ноги до колен, а они были так же неподвижны, как самый камень. Но вот в вышине над ним раздался голос его господина, и Бия испугался, хотя господин его говорил ласково, как никогда.

— Ударь своего брата по лицу, добрый Кратос, — проговорил Зевс совсем тихо, и Бия решил, что Кратос ударит только для виду. Однако Зевс прибавил: — Ударь как следует!

И Кратос ударил изо всех сил, а потом по велению властелина стал еще топтать ногами лицо и тело брата. После чего развязанный Бия проделал то же самое над Кратосом, ибо теперь вязал он, и Зевсу не надо было призывать его бить изо всех сил. Бия бил и топтал Кратоса так, будто перед ним лежал не брат его, а сам Зевс.

— Довольно, — сказал наконец властелин и велел обоим стать перед ним на колени.

На головах у них вздулись шишки, а на плечах и на бедрах красовались зеленоватые синяки. Одно вздутие походило на мухомор, другое на еловую шишку. Боги возликовали бы, увидев ненавистных соглядатаев в таком состоянии.

Даже звери ухмылялись, а умные сойки надрывали горло, распространяя новость по всему лесу. «Драть! Драть! — кричали они. — Прекрасно! Прекрасно! Знатно выдрали дрянного Кратоса!»

На их односложном языке это звучало так: «Дра, дра! Пра, кра! Пра, дра, зна, кра!»

— Бить, бить, бить! — усердствовал рябинник.

— И Бию, и Бию, и Бию! — требовал канюк.

— Колоти, колоти, колоти, колоти! — призывал маленький травничек.

Кратос скулил, Бия тяжело сопел.

— Пусть это будет вам уроком, — изрек Зевс. Он говорил по-прежнему совсем тихо и ласково. — Думаете, я не знаю о ваших кознях! Не знаю, с кем вы шушукаетесь? Думаете, вы можете меня провести? Вы вправду так думаете? Отвечайте!

В действительности Зевс почти ничего не знал, а уж о разговоре Атланта с сыновьями не знал и подавно. Он только из необдуманного обращения Геры к Гефесту понял, что строятся козни с целью свергнуть его с престола, и если благодаря удачному вскрытию черепа стало очевидно, что Гера пока не преуспела в своих планах, все же некоторые шаги явно были сделаны. Если же Гера искала союзников, то не так уж далека от истины была мысль, что его сестра и супруга подступалась и к паре его помощников. Существовало только два пути: либо эти двое что-то знают о планах Геры, и тогда сейчас представляется удобнейший случай их уличить, либо они не знают ничего, значит, можно им доказать, что они никуда не годны, и своей великодушной снисходительностью завоевать еще большую их преданность. Братья как-то упустили, что Зевс не предъявил им ни одной улики, а говорил только вообще. Они считали, что он разоблачил их как сторонников Атланта, и потеряли голову от страха.

Ни один из них не думал о Гере.

— Отвечайте! — крикнул Зевс — теперь он кричал. — Отвечайте! Я жду до тех пор, пока трижды не прокричит сойка!

— Драть! — восторженно возопил трескучий голосок с верхушки пинии. Сойка решила, что битье начинается снова, и, не помня себя от волнения, пустилась в соседний лес, чтобы растрещать новость по всем верхушкам. Ее белые хвостовые перышки мерцали в темной зелени деревьев. — Драть! — кричала она в упоении, и из чащи леса еще дважды донеслось: «Драть! Драть!»

Зевс стал подниматься.

— Прости нашего отца, благородный властелин! — воскликнул Бия и упал Зевсу в ноги. — Его привела сюда тоска по сыновьям. Он хотел только еще раз свидеться с нами и потому явился в верхний мир.

— Атлант? — ошеломленно спросил Зевс. В его вопросе звучало такое искреннее изумление, что даже немой Кратос понял: Зевс ничего не знал об их разговоре с отцом. Неловким кряхтеньем хотел он предупредить Бию, но это было излишне. И Бия тотчас увидел неосведомленность того, кто разыгрывал из себя всеведущего владыку. Теперь он готов был сам наставить себе синяков за то, что попался Зевсу на удочку и выдал отца.

— Да, да, я знаю, Атлант, — повторил Зевс с напускным равнодушием.

«Ничего ты не знаешь», — в ярости думал Бия, и Кратос думал примерно то же, только более смутно, и мысль его выражалась не словами, а злорадством.

— Как удалось ему пройти мимо Аида? — спросил Зевс.

— Твой высокородный брат Аид находился в это время у твоего высокородного брата Посейдона, — отвечал Бия.

— Знаю, — молвил Зевс, для которого это сообщение было новостью, — а кто там был еще?