Неизвестно, сколько времени прошло, и Шеф подошел к наружной двери замка, открыл ее, осторожно выглянул. Перед ним, на востоке, далеко на другой стороне фьорда простиралась редкая цепочка огней на холмах Восточного Фолда. Из-за его плеча выглянула Рагнхильда.

— Рассвет, — сказала она. — Скоро придут Стейн и стражники. Тебе нужно спрятаться.

Шеф распахнул дверь, чтобы воздух обдал его разгоряченное тело. За последние несколько часов он почти насмерть замерз, а потом едва не зажарился. Теперь воздух нес только приятную прохладу и свежесть. Он вдохнул его полной грудью, подумал, что в нем чувствуется аромат зеленой травки, пробивающейся из-под растаявшего снега. Весна приходит в Норвегию поздно, но растения, животные и люди сразу начинают наверстывать упущенное время. Он чувствовал себя таким свежим и полным сил, как в детстве. Предсказанные в его сне опасности были забыты.

Он повернулся, снова схватил Рагнхильду, стал подминать ее под себя. Она со смехом отбивалась.

— Скоро придут люди. Уж больно ты рьяный. Ты что, раньше никогда не получал сполна? Хорошо, я обещаю тебе, ночью все повторим. Но сейчас мы должны тебя спрятать. Рабыни промолчат, а мужчины не увидят. Об этом все равно узнают, но мы не должны давать Хальвдану повода доставить нам неприятности.

Она потянула Шефа, по-прежнему обнаженного, внутрь дома.

Карли недоумевал, куда запрятали его друга, — он полагал, что может теперь так называть Шефа. Он валялся на соломенном тюфяке на чердаке, к которому вела лесенка из комнаты рабынь. В маленькое окошко без ставен падал свет, но Карли предупредили, чтобы он не высовывался… Его голова и изгрызенное запястье были забинтованы, а сам он укрыт теплым одеялом.

Лестница заскрипела, и он схватился за меч, который подобрал, когда его разлучили с Шефом. Но это всего лишь пришли две рабыни. Он не знал их имен: некрасивые темноволосые женщины, одна его возраста, другая, с изборожденным морщинами лицом, лет на десять постарше. Они несли его одежду, чисто выстиранную и просушенную над огнем, буханку черного хлеба, кувшин с элем и еще один — с простоквашей.

Карли сел, ухмыльнулся, жадно потянулся за элем.

— Леди, я бы встал и поблагодарил вас, как положено, — сказал он. — Но на мне только это одеяло, а то, что под ним, может вас испугать.

Молодая слегка улыбнулась, а старшая покачала головой.

— Кто живет на этом острове, тех мало чем испугаешь, — сказала она.

— Почему же так?

— Нам всегда есть из-за чего беспокоиться. Королевы играют в свои игры, с мужчинами, королями и с мальчишкой Харальдом. В конце концов одна из них проиграет и поплатится за все, будет похоронена. Королева Аза уже начала откладывать вещи, которые возьмет с собой в могилу, сани и повозку, самоцветы и хорошую одежду. Но ни она, ни Рагнхильда, когда сойдут в могилу, не будут там в одиночестве. Они возьмут с собой провожатых — может быть, одну рабыню, может быть, двух. Я здесь самая ненужная. Наверняка Аза возьмет меня с собой, или же меня отошлет Рагнхильда. А Эдит здесь самая молодая. Может быть, Рагнхильда из ревности выберет ее.

— Эдит, — сказал Карли. — Это не норманнское имя.

— Я англичанка, — сказала девушка. — А Марта из Фризии. Они похитили ее с родного острова, когда был туман. Меня схватили работорговцы и продали на рынке в Гедебю.

Карли уставился на них. До сих пор все трое разговаривали по-норманнски, женщины довольно бойко, а Карли — через пень-колоду. Теперь же он заговорил на языке Дитмарша, родственном фризскому и английскому, на языке, который, как он убедился, хорошо понимал Шеф.

— А вы знаете, что я и мой друг тоже не норманны? Он король в Англии. Но говорят, что когда-то он был трэлем вроде вас. И его пытались продать на рынке в Гедебю каких-то пару недель тому назад.

— Пытались?

— Он сбил с ног человека, который объявил себя его хозяином, а потом решил сам продать его. Отличная шутка, и удар был неплохой. Но слушайте — я знаю своего друга, и я знаю, что он не любит работорговцев. Когда мы вернемся к своим друзьям, хотите, я попрошу его выкупить вас у этих королев? Он это сделает, если узнает, что ты англичанка, Эдит, и тебя, Марта, тоже не забудет.

— Вряд ли вы вернетесь к своим друзьям, — сказала Марта. — Мы ведь много чего слышим. Королева Рагнхильда боится твоего друга. Она думает, что он может занять место, уготованное ею для своего сына. Прошлой ночью она собиралась убить вас обоих. А сейчас она хочет вытянуть из твоего друга его мужскую сущность, родить от него ребенка, на тот случай, если его кровь предназначена для царствования. Как только она почувствует в своем чреве ребенка, твой друг найдет в своей каше черную белену. И ты тоже.

Карли неуверенно посмотрел на буханку, которую он уже обгрыз.

— Нет, — продолжала женщина, — ты пока в безопасности. Настолько же, насколько и мы. Пока она не получит то, чего хочет.

— И сколько на это уйдет?

Марта впервые рассмеялась, безрадостным, скорее похожим на плач смехом.

— Заделать женщине ребенка? Ты же мужчина, ты должен бы знать. Столько времени, сколько нужно, чтобы пройти милю? С большинством из вас даже меньше.

— Со мной больше, — пробормотал Карли. Его рука машинально, но не встречая сопротивления, потянулась к коленке Эдит.