Шеф рассматривал лицо Сулеймана в свете костра, выискивая малейшие следы неудовольствия или гнева. Он не заметил ничего.

— Интересное мнение, моя принцесса, — медленно проговорил Сулейман. — Вижу, у вас для всех готов ответ.

— Не для меня, — сказал Шеф, допивая свою кружку. — Я видел богов во снах. И другие видели меня в тех же самых снах, так что это не просто мое воображение. Мне показывали то, что происходит очень далеко, и все оказалось правдой. Так же, как у Виглика Провидца, у Фармана, жреца Фрея и у других людей Пути. И я говорю вам, боги не созданы моим воображением! Кто укусил меня, Свандис, ведь ты видела следы у меня на теле! Создание Локи или любимец Одина? Но не мое сознание. Я даже не люблю своего отца Рига, если он мой отец. Без богов мир был бы лучше, говорю я. Если бы мы действительно все верили в то, во что хотим, я бы верил Свандис. Но мне лучше знать. Зло идет от богов. Люди тоже злы, им приходится быть злыми. Если бы боги создали лучший мир, тогда и люди были бы лучше.

— Мир станет лучше, — прогремел своим могучим басом Торвин, — если мы сможем освободиться от цепей Скульд.

— Помни об этом, Свандис, — поднимаясь, сказал Шеф. Он остановился, не доходя до своего одеяла на песке. — Я говорю то, что хочу сказать, это не шутка и не оскорбление. Ты заблуждаешься насчет богов Пути, или, по крайней мере, ты не смогла мне объяснить то, что я знаю. И все равно, в этом может заключаться какое-то новое знание — если не божественное знание, то людское. А для этого и Путь. Для знаний, а не для приготовлений к Рагнароку.

Свандис опустила глаза, непривычно молчаливая, беззащитная перед похвалой.

На следующее утро маленький флот северян, насчитывающий теперь лишь одиннадцать кораблей, был готов к отплытию в тот момент, когда стоящий в самой вышине дозорный заметил на небе первый проблеск солнца. Ночью многим снилось пламя, и никто не хотел оказаться в ловушке между враждебным берегом и красными галерами греков.

Организацию отхода Шеф предоставил Бранду, которому не раз доводилось покидать береговые плацдармы. Неуклюжие двухмачтовики пошли первыми, выгребая своими громоздкими веслами в ожидании первого дуновения бриза, который каждое утро дул от остывшей за ночь суши в сторону теплого моря. Четыре оставшихся дракара приготовили весла, едва касаясь кормой берега. К ним всем гуртом, но командиры сзади, подбежали дозорные, охранявшие береговую тропу, одновременно отталкивая корабли и забираясь в них, а Бранд заботливо пересчитал людей. Десять гребков — и корабли викингов вышли на открытую воду, легко поспевая за «Победителем Фафнира».

Осталось снять две последних группы. На каждом из утесов, стороживших вход в бухту, Шеф поставил по дюжине человек, дав им пучки сухой травы и смолу, чтобы зажечь сигнальные факелы, если враг попытается прорваться в гавань. У викингов и для таких людей была разработана процедура отхода. По приказу появились канаты, и дозорные стали спускаться вниз подобно паукам на конце паутинки. Викинги сначала опускали своих неопытных английских товарищей, понял Шеф. Люди коснулись земли, бросились в воду, ухватились за выставленные весла и были втянуты на борт.

Теперь за дело взялись мастера, они спускались в три раза быстрее, словно по другому склону холма уже поднималась вражеская армия. Канаты крепили к прочно вбитым колышкам и дважды обматывали вокруг пояса, затем викинги, развернувшись лицом к скале и упираясь в нее ногами, быстро скользили по канатам вниз. Попав в воду, они освобождались от веревок.

И все-таки они кого-то оставили! Когда последний воин забрался в поджидавший его корабль, Шеф заметил вверху чью-то голову и машущую руку. Он даже смог узнать косоглазого парня. Это был вчерашний изобретатель, который хотел привязать к факелам ткань от воздушных змеев. Шеф уже знал его имя: Стеффи, он же Косой, известный как самый худший стрелок из арбалета во всем флоте. Стеффи отнюдь не выглядел встревоженным, даже широко улыбался. До Шефа донеслись его слова:

— Я придумал новый способ спускаться! Смотрите!

Стеффи подошел к высшей точке утеса, заглянул в глубокую воду в ста футах внизу, на которой легко покачивались корабли. Что-то было привязано у него к спине и волочилось сзади. Шеф закрыл глаза. Еще один человек, который думает, что сможет летать. По крайней мере, под ним вода. Если он не ударится о скалу. Если не утонет, пока его будут вытаскивать.

Стеффи отошел на несколько шагов, неуклюже разбежался и прыгнул со скалы. Едва он оказался в воздухе, как что-то словно раскрылось у него за спиной. Ткань от воздушных змеев. Квадрат футов восьми в поперечнике, привязанный бечевками к своеобразному поясу. Когда маленькая фигурка устремилась вниз, ткань, казалось бы, наполнилась воздухом, образовала вверху нечто вроде купола. Несколько мгновений падение замедлялось, фигура чудесным образом зависала в воздухе, снова стала отчетливо видна улыбка Стеффи.

Затем что-то пошло не так, Стеффи начал раскачиваться в воздухе из стороны в сторону, улыбка исчезла с его лица, он отчаянно дергал за бечевки и размахивал ногами. Всплеск воды, едва ли в двадцати футах от борта. Два викинга Бранда, как тюлени, обрушились в воду. Они вынырнули вместе со Стеффи, у которого струилась из носа кровь, отбуксировали его к «Победителю Фафнира», передали в протянутые руки и уплыли на свой «Нарвал».

— Все шло как надо, — бормотал Стеффи. — А потом воздух стал выплескиваться, словно… словно из переполненной кружки. — Я сохранил ткань, — добавил он, потянув за привязанную к снятому уже поясу бечевку. — Я ничего не потерял.

Шеф похлопал его по плечу.

— В следующий раз, когда решишь прыгать, предупреди нас. Человек-птица.

Он отвернулся, помахал рукой Хагбарту. Флот медленно двинулся на веслах в море, каждый впередсмотрящий высматривал на горизонте малейший признак вражеских галер или не менее опасных разведчиков под косым латинским парусом.

Ни следа. Хагбарт покашлял, задал главный вопрос:

— Государь? Какой курс взять? На юг и назад на базу?

Шеф покачал головой.

— Пойдем прямо в море, как можно дальше, насколько успеем зайти до полудня. Когда ветер стихнет и мы снова станем беспомощны. Я хочу, чтобы мы оказались в такой дали, где ни один христианский разведчик нас не найдет. Скоро они шеренгой проплывут вдоль берега. К тому времени мы должны скрыться за горизонтом.