Он нетерпелив, легко загорается и способен столкнуть со своего пути людей менее решительных. Его нельзя назвать легким в общении человеком.

К старости его отношения с другими людьми становятся более неровными. Ему лучше удается контролировать свои порывы, но любопытство к окружающим ослабевает, а потребность в уединении возрастает. Воинственная энергия, служившая выходом его внутренней тревожности, с возрастом теряет накал, и он проявляет все больше склонности к вдумчивому размышлению. В нем усиливается склонность к удержанию своих эмоций в себе. Все его силы уходят на созидательное творчество, по-прежнему имеющее для него первостепенное значение. Он до последнего дня будет вести борьбу за свой идеал, постоянно сомневаясь в возможности его достичь».

Ну разве не удивительно?

«Красота — всего лишь обещание счастья», — добавила к своему комментарию исследовательница почерка Моне.

На самом деле автор вот уже два десятка лет «живет» с Клодом Моне. В начале 1970-х годов, когда я готовил несколько статей для небольшой газеты, выходившей в Нормандии, меня осенила одна мысль. И я сделал своему редактору предложение:

— Хотите, я напишу пару материалов о доме в Живерни?

— Отличная идея! Даю вам зеленый свет!

Но почему Живерни? Да просто потому, что моя «Жирондистка» — так я называю свой домишко, в котором живу и работаю, — расположена почти точно напротив большого розового дома с зелеными ставнями, только мой дом — на левом берегу Сены, а тот — на правом.

И иногда по вечерам — это чистая правда, можете мне верить! — когда ветер дует с востока, из сада Моне летят ароматы, добираясь до моего письменного стола!

И вот я приготовил блокнот, зарядил диктофон новыми батарейками и с легким сердцем отправился на охоту за свидетельствами очевидцев. Дело в том, что я любил Моне и дружил с семьей Жан Мари Тульгуа — сына Лили Батлер и правнука Алисы и Эрнеста. Благодаря ему и его жене Клер Жуа — особе столь же очаровательной, сколь и эрудированной, — я и смог потихоньку начать «поднимать» эту «целину». Внук Жермены Ошеде Филипп Пиге проявил большую любезность, раскрыв передо мной альбомы семейных фотографий и снабдив каждую из них собственным комментарием. Я горячо благодарен этим людям.

Потом я разыскал портних, прачек, садовников, кухарок, гладильщиц — тех из них, кто еще оставался в живых, разумеется, ибо, к несчастью, большинство этих людей успели уйти из жизни. Они не скупились на рассказы о «господине Моне», которого хорошо знали. Все их имена приведены в книге — я многим им обязан.

Я провел много времени в беседах с мэтром Раулем Тексье — нотариусом, возглавившим ту самую контору (а значит, и ее архив!), в которой Моне подписал акт дарения своих картин музею «Оранжери». Он даже позволил мне снять в его офисе небольшой документальный фильм для канала FR3, который получил название «Два друга». Под друзьями я подразумевал Моне и Клемансо. В этой короткометражке, отснятой по моему сценарию Франсуа Жиром, в одном из кадров появляется мэтр Тексье, позирующий на фоне рисунка углем, на котором он — тогда еще мальчик — изображен стоящим рядом с Клемансо. Сам рисунок в увеличенном масштабе был сделан с фотографии 1919 года, снятой в Вандее, на песчаном пляже близ Транш-сюр-Мер. Так что по всему выходит, что конторе мэтра Тексье самой судьбой было предназначено существовать под покровительством Отца Победы!

Я признателен своему другу Мишелю Ронсерелю, предоставившему в мое распоряжение ряд документов, сохранившихся у его отца — бывшего банкира вернонского отделения «Сосьете женераль».

Я также говорю спасибо:

скульптору из Живерни Даниелю Гупилю, в самом начале моих поисков снабдившему меня пространным библиографическим перечнем;

Роберу Тюффье, возглавляющему в Анделисе превосходную картинную галерею и являющемуся специалистом по творчеству Бланш Ошеде;

Анник, которая читала, перечитывала и, наверное, еще не раз будет перечитывать мои тексты и которая стоически терпела мои долгие бессонные ночи (белые, а не черные, ведь черное — это не цвет!), проведенные с тихой Камиллой, Алисой, Бланш, Сюзанной и многими другими персонами;

моему отцу, Орелии, Ингрид и Жан Себастьену, моему другу Патрику Левиллю (секретарю Союза писателей Нормандии), выступившим в роли прилежных читателей — и корректоров — рукописи;

Эрику Ле Набуру, также сотруднику картинной галереи, оказавшему мне большую поддержку;

Андре Кастело, моему другу и деревенскому соседу, перед которым я в неоплатном долгу. Именно он сподвигнул меня — 13 лет назад! — опубликовать мою первую книгу в издательстве «Перрен», в серии «Академической библиотеки», которой он руководит.

Составляя список книг, к которым я обращался во время работы над рукописью, — эти книги я горячо рекомендую каждому, кто желает расширить свои познания в затронутой нами области, — я выстроил его в алфавитном порядке, по именам авторов.

Однако затем мне пришло в голову представить этот список «задом наперед», то есть в обратном порядке — по той простой причине, что это позволяет открыть его буквой W и тем самым первым представить человека, который этого заслуживает больше, чем кто-либо другой. Итак:

Wildenstein Daniel, de l’institut, qui a publi'e jusqu’`a ce jour quatre superbes volumes (`a la Biblioth`eque des Arts) consacr'es `a la Biographie et au Catalogue raisonn'e de Claude Monet. Le premier a 'et'e 'edit'e en 1974, le quatri`eme en 1985. Le cinqui`eme reste `a para^itre.

Walter Rodolphe, qu’il convient de saluer ici, car ce directeur de la fondation Wildenstein a accompli un v'eritable travail de b'en'edictin pour mener `a bien la publication de ces quatre gros volumes. J’ai parfois eu l’occasion de collaborer avec lui. Rodolphe Walter est aussi l’auteur d’une biographie du docteur Rebi`ere, de Bonni`eres, le dernier m'edecin de Monet.