Написать настоящее РК! Но сможет ли он вообще повлиять на решение по конкретному патенту? Ведь, по сути, комиссар скорее номинальная фигура, он фактически изолирован от реальных дел Бюро. И тем не менее…

Тем не менее на имя комиссара поступает за рабочую неделю в среднем два с половиной прошения! Правда, до сих пор они до Мартина не доходили, как, впрочем, и до двух его помощников. Давным-давно кто-то решил, что все обращения к комиссару следует передавать непосредственно экспертам в той области, с которой был связан предполагаемый патент. Принято было считать, что такая система повышает эффективность работы патентной комиссии.

Комиссар Мартин улыбнулся. Нажал кнопку селектора и спросил у своей секретарши:

— Мисс Стейблер, что там у нас в реестре прошений?

— Э-э… простите?

— В реестре прошений. В списке. В стопке бумаг у факса. Проверьте электронную почту. Есть что-нибудь?

— А-а… ну да. Сей момент, сэр… Вот оно. Сегодня только одно прошение.

— Срочно на мой монитор.

— Но, сэр… Да, сэр, разумеется.

Мартин уставился на свой монитор и прочел: «Столкновение патентных притязаний. Уотермен против Пинделла. Предмет разбирательства: холодный термоядерный синтез». Черт возьми, интересно!

— Мисс Стейблер, принесите мне это дело, — распорядился комиссар. — Я сам возглавлю комиссию. (Настоящее РК, его собственное!)

Потянулась долгая пауза. Мартин догадался, что шокировал секретаршу. Событие, конечно, из ряда вон, с точки зрения персонала. Как если бы Людовик XIV вдруг сказал своим слугам: «Бегите, развлекайтесь, ребятки, а я уж как-нибудь сам облачусь!»

— Да, сэр. Как прикажете, — выдавила наконец мисс Стейблер. Ровно в девять на следующее утро в его кабинете раздался зуммер селекторной связи, и неодобрительный голос секретарши официально произнес:

Сэр, участники разбирательства по столкновению притязаний уже собрались в зале для слушаний.

Разбирательство

Архитектор не слишком ломал голову над тем, как оформить помещение для слушаний, и сотворил из него миниатюрную копию зала суда. Там была кафедра на возвышении для трех членов комиссии, большие столы с компьютерными панелями — для двух команд претендентов и их вещественных доказательств — и кресло для свидетелей за низким барьерчиком. В добавление ко всему прочему имелся также небольшой стол для секретаря, ведущего протокол.

Когда вошел комиссар, все встали. Дуглас Мартин обменялся вежливыми приветствиями с обеими сторонами, сдержанно улыбнулся секретарю и занял место на кафедре между двумя экспертами. Он знал Гальперна и Левитта как матерых, уверенных в себе профессионалов, которые принимали участие в десятках, если не сотнях подобных заседаний. Сегодня эти воплощения мудрости и компетентности казались не на шутку озадаченными. «Какого дьявола ему здесь надо?» — без труда читалось на их лицах. Комиссар Мартин загадочно улыбнулся и с интересом оглядел собравшихся.

— Доброе утро, господа. Прошу всех сесть, в ногах правды нет. Начнем с представлений? Младшая сторона[3], пожалуйста.

Келли-старший с достоинством поднялся с места. Сегодня он был в лучшей форме и буквально излучал деловую харизму.

— Я Бенджамин Келли, господин комиссар, — произнес он глубоким звучным голосом. — Представляю сторону Уотермен.

— Благодарю вас, господин Келли, — кивнул ему Мартин. Адвокат старшей стороны вскочил, лишь только Бенджамин сел. В импозантности он сильно уступал Келли-старшему.

— Я Дигби Винсон, господин комиссар, — представился он тенорком. — Сторона Пинделл.

— Благодарю вас, господин Винсон, — снова кивнул комиссар. Остальных присутствующих он определил как адвокатов. Должно быть, младшие компаньоны. Изобретателей в зале не оказалось. А впрочем, им здесь и не место, ведь это поле битвы законников.

— Итак, я просмотрел оба заявочных досье, — продолжил Мартин. — Сторона Уотермен, которую представляет господин Келли, подала заявку позже стороны Пинделл. И является, таким образом, младшей стороной. Чтобы выиграть тяжбу, младшая сторона должна доказать хронологический приоритет изобретения, сделанного Уотерменом, над изобретением Пинделла. Насколько я понял, с этой целью будет вызван свидетель Джек Келли. Но сначала я прошу господина Бенджамина Келли изложить суть открытия доктора Уотермена, чтобы комиссия четко представляла, о чем идет речь.

— С удовольствием, сэр, — Келли-старший снова поднялся с места, взял бумаги, которые протянул ему Джек, и начал читать вслух:

Настоящее изобретение имеет касательство к процессу, который традиционно называют холодным термоядерным синтезом. Однако этот термин, по сути, ошибочен, поскольку при процессе синтеза частицы материи принудительно сближаются в условиях невероятно высоких температур, какие существуют естественным образом только в чреве звезды.

Изобретение доктора Уотермена позволяет сохранять материю в состоянии исключительно горячей плазмы. Эта плазма должна оставаться под контролем достаточно долго, чтобы мог начаться ядерный синтез. Единственный способ, позволяющий осуществить такой контроль, связан с применением мощного магнитного поля, создание которого также требует крупных энергетических затрат.