– Меня изнасиловали, это был Максим Ртутнов.

– Как?

– Мы с ним общались, я стояла у двери в его комнату, он предложил мне переспать. Я отказалась, он схватил меня за руку, и втащил в свою комнату силой, закрыл дверь и нажал на кнопку звукоизоляции, чтобы никто не услышал моих криков. Потом он два часа насиловал меня, и только сейчас отпустил, скотина.

– Где он?

– Вон идёт по коридору.

Я быстро пошёл навстречу, он оторопел, увидев меня, все знали, что я невероятно силён физически.

– Что скажешь в своё оправдание?

– Вы о чём?

– Эта женщина утверждает, что ты её изнасиловал.

– Я не насиловал.

Я знал, что верить словам женщины нельзя, по крайней мере, существовала презумпция невиновности. В том смысле, что девушка могла поссориться с парнем, и для того, чтобы отомстить оговорить его. Хотя, скорее всего, он и был виноват, но нужно было проверить. У нас везде во всех коридорах были камеры, и проверить, втаскивал ли он девушку силой в свою комнату, и о чём они говорили, было не сложно.

– У нас есть видеокамеры, там запись, сейчас проверим. Следуйте за мной.

– Хорошо.

Мы прошли быстрым шагом в отдел записи, там сидел один охранник, я нашёл номер комнаты Максима и набрал время, но ничего не произошло, файл был стёрт.

– Кто стёр файл?
– Спросил я охранника.
– Это мог сделать только ты и отсюда, я знаю.

– Я не знаю, - притворился дурачком охранник.

– Вместе с виноватым под суд пойдёшь.
– Я двинул его мордой об стену, сломав нос и забрызгав кровью весь пол.
– За мной. Девушку в мед блок на мед обследование, если гинеколог найдёт сперму в половых органах, я из вас всю дурь выбью козлы.

– Эй, майор, а ты не оборзел часом?

Ко мне навстречу из толпы выступило человек десять парней по крепче, ещё пятеро грубо оттеснили остальных от двери.

– Не понял, это что бунт на корабле?
– Я сразу отступил в комнату, так чтобы количество способных одновременно атаковать уменьшилось.

– Слушай майор, ты тут командуй, мы не против, но наших не трогай, понял? Ты тут у нас не высшая инстанция.

– У нас что, мафия формируется?

– Из-за бабы никто из нас под монастырь не пойдёт, и руки больше против наших не распускай.

– Ребят, вы нарушаете закон, все в курсе? Коллективно.

– Майор, ты сильный, мы знаем, но один, а нас много. А что касается закона, закона тут нет, нас бросили, и мы будем выживать так, как умеем.

– Ребята, ребята, вы же вторая и третья категория, сливки общества, не стыдно вам так себя вести?
– Улыбнулся я, уже понимая, чем всё закончится.

– Мы были сливками общества, и сейчас хотим ими остаться, а без бабы нормальному мужику не прожить, а баб здесь мало, и все с принципами, просто так не дают.

– И что, вы теперь так и будете всех баб насиловать?

– Не всех, но часть и так по своей воле в постель ляжет.

– А вы не боитесь пойти под военный трибунал, потом, когда за нами прилетят?

– Майор, ты дурак, или нас за дураков всех держишь? Никто за нами не прилетит. И закона больше нет, и мы здесь новый закон, и никто...

– Камикадзе, а ты в курсе, что я здесь закон, и останусь законом до конца?

– Майор, ты один, нас много, человек пятнадцать, и ещё человек сорок нас поддержат если что. А кто поддержит тебя? Хиляк программер Вадим и твой профессор? Первый? Он только и может, что писать свои тупые рассказики для дебилов. Или может тебя Жигунов поддержит?

– В отличие от вас, они все приносят пользу. Стараются создать то, что даст другим людям хоть какой-то смысл жизни.

– И пусть приносят пользу дальше, но наших не трогай, это наши дела. Вали отсюда майор, и руки больше никогда не распускай, и мы так и быть, будем и дальше делать вид, что ты у нас вроде как самый главный, и если что, даже поддержим тебя. Но наши ребята, они наши, и бабы наши, и та баба наша.

– Так она не хочет быть вашей.

– Не хочет, но будет.

– Боюсь ребята, придётся вас закрыть, всех, лет на десять в карцер, чтобы вы обр...

– Дурак, майор, как же ты нас закроешь? Нас же целая куча, хочешь, чтобы мы тебе руки и ноги поломали...

– Да, вы правы, вас же целая куча, и потом ещё подымутся, не зря военный трибунал предписывает изменников и повстанцев расстреливать на месте. Есть только один путь.

Я осмотрел помещение, комната, три на четыре метра, не больше, потолок два двадцать. Посреди стол и стул, но они мне не пригодятся. И ребята, стоят напротив меня, пятеро, а там ещё за дверью, тоже человек десять не меньше, и эти, не послушают меня, а если оставить их в живых, потом в спину зарежут ножом из столовой. Бывают такие скоты, всегда и везде бывают. Вон у одного уже в руке нож, и у другого. Плохой нож, столовый, ненадёжный, но горло им перерезать можно. И именно это они собираются сейчас со мной сделать, установить свою власть. И я дурак, такое позволил, не набрал вовремя верных людей. Охранники... Они не хотят быть просто бесплатными охранниками, я не предложил им ничего, а эти могут предложить власть и женщин, женщин у нас много, штук триста, не меньше, хватит на всех козлов. Почему везде бывает такая мразь? Даже здесь. И я дурак, вовремя не вычислил, и путь у меня теперь один, чтобы не было такого впредь.