Охотник, осознав, что раскрыл себя, но все еще жив, с новой силой уверовал в свою удачу и успех благого дела по борьбе с жестоким кровососом. Я поспособствовал укреплению этой веры, подойдя ближе к парнишке с поднятыми руками. На поясе у студента (надеюсь, он не тратит свою жизнь даром и хотя бы получает высшее образование!) болтается осиновый кол, в рюкзаке за плечами явственно булькает святая вода в бутылочках.

— А чего без арбалета? — не без интереса уточняю у охотника я, сходу решая завязать разговор. — Ведь еще великий Леопольд Мурнау указал членам своего тайного общества по борьбе с порождениями Тьмы, что стрелой легче поразить зазевавшегося упыря.

— Ч… что? — опешил студентик, отшатываясь. На его испуганном лице читалось явное желание сбежать, но осиновый кол, очевидно, осуждающе бил его по бедру, не давая поддаться панике окончательно.

— Вы не знаете господина Мурнау? Молодой человек, вы плохо подготовили домашнее задание! — осуждающе качаю головой я, стараясь не нервировать парня резкими движениями. Этот холерик вполне может психануть и убежать с криками, а на ушглу я видел полицейский патруль, еще закрою пацана на 15 суток, а ему учиться надо.

— Не подходи, демон! Я тебя не боюсь! — нервно дергается охотник, которому совершенно не привычно, что ужасный вампир может с ним о чем-то говорить. — Я убью тебя! — с этими словами, студен вытаскивает из кармана водяную «бомбочку» со святой водой. Нынешняя молодежь, не заморачиваясь, набирает освященную субстанцию в презервативы.

— Я вижу, ты серьезно подготовился, чувак, — уважительно киваю ему я, надеясь, что охотник не кинет в меня эту хрень, а то с куртки смазку придется оттирать. — Я в твоем возрасте использовал презервативы немного по другому назначению, вернее, использовал бы, если бы они тогда существовали. Все у тебя хорошо, но позволь уточнить одну маленькую деталь… А ничего, что после того, как ты сцедил ее в «Гусарский», вода, если бы она, реально, была благословленной, теряет всю свою святость? Ох, люди, вы бы еще в чей-нибудь желчный пузырь водицу набрали, как папуасы Новой Гвинеи, Богу ведь все равно, в чем его благодать будет плескаться!

Новоиспеченный охотник на нечисть хотел, было, возмутиться и попросить меня заткнуть свой гнусный рот, умеющий источать только богохульства и соблазнительные речи, но, видимо, оказался умнее, чем я думал, потому что плотно задумался. Осознав, что я говорю достаточно логичные вещи, парень тихо ругнулся и выкинул бесполезные «бомбочки», которых в его карманах оказалось аж пять штук.

— Молодец, соображаешь, — похвалил я мальчика за разумное поведение. — Что там у тебя дальше, доставай, давай, а то я тороплюсь.

— Есть младенцев и пить кровь невинных девушек? — с вызовом спросил парень, сам, видимо, поражаясь своей храбрости.

— Младенцев едят американцы, ты что, программу партии власти не читал? — закатил красные глаза я. — А по поводу невинных девушек, знаешь, это миф. Их почти не осталось, прямо как мозгов у тех, кто читает пособие по истреблению упырей, найденное через Google. Высший Совет Бессмертных, открою тебе тайну, борется за восстановление их популяции, но пока безуспешно.

— Совет? — от усиленного мыслительного процесса, у мальчика на лбу возникла складка. Плохо дело, из всего моего монолога он услышал только про высших бессмертных, а девственницы его не волнуют, это в его-то возрасте!

— Да, что-то вроде Евросоюза у людей, только с еще более высокими налогами, — кивнул я, не желая вдаваться в подробности. С Советом у меня особые отношения, лишний раз без кровавых слез не вспомнишь. — Короче, отвечая на твой вопрос, тороплюсь ли я к детям и девственницам — НЕТ, не тороплюсь, я же не мусульманин.

Охотник закопошился, неуклюже переминаясь с ноги на ногу. Я напомнил ему об очень важном оружии против всех вампиров: о вере! Ну что, какую ерунду он собирался вытащить?

— Ничего себе, какой у тебя большой… крест! — издевательски прокомментировал я появление гигантского деревянного распятия, самодельного, скрученного в середине белой ниткой. — Где же ты его носил все это время?

— Именем Господа нашего, Иисуса Христа! — заорал со всей дури студентик, так, что я поморщился.

— Да что ж ты так кричишь, ночь на дворе! — мой слух не способен был перенести эти завывания. — Я понимаю, религиозный фанатизм нынче чуть ли не часть государственного строя, но мои перепонки сейчас взорвутся.

— Именно! Господи! — видимо, парень не понял, что взорвутся только барабанные перепонки и еще, может быть, мое терпение, и еще больше воодушевился. — Приказываю тебе взорваться! Боже мой!

— Сейчас соседи подумают, что я тебя насилую, и тебе нравится, так усердно ты взываешь к Богу, — я раздраженно потер виски, от охотника на вампиров у меня начала болеть голова. — Тебя как зовут, парень?

— Яша… Шмуциг… — от чего-то застеснялся студент, даже распятие опустил.

— Шалом алейхем, брат, мир тебе! — усмехнулся я. — Я, таки, тебя умоляю, вот, не надо этих глупостей. Неужели ты, милый ерг’рейский мальчик, думаешь напугать меня православным крестом? Ай, да не морочьте мне голову!