— Что, не хотят нас пускать? — он поднял глаза на верхушки деревьев, но холма уже не было видно под ними.

— Это все деревья, — знающе сказал Найл.

— Ты уверен? — недоверчиво посмотрел Доггинз.

— Абсолютно, — Найл чувствовал, что силовое давление нагнетается неким образом тесно переплетенными ветками. Доггинз покосился на стволы с дерзким любопытством.

— Они, наверно, используют какую–то форму ВУРа, — он взялся за жнец.

— Выяснить можно достаточно просто.

На этот раз Найл не делал попытки его остановить — противоборствующая сила вызывала в нем встречное чувство злого азарта. Доггинз поставил ограничитель на минимальную отметку. Затем направил оружие на ближайшие деревья и нажал на спуск. Тонкий луч пронзил чащобу, словно был таким же бесплотным, как воздух. Одно движение ствола, и деревья повисли, спиленные под корень, но и тут удержались на месте: переплетение ветвей не давало им упасть. Доггинз поднял оружие выше и прибавил мощности. На этот раз стволы попросту разметало, спалив многие дотла. Одни падали на землю, другие, так и не отцепившись, остались висеть. С верхушек деревьев посыпалась обильная желтая пыль — мелкая, напоминавшая пыльцу. А вот напор встречной силы ничуть не ослабел, а то и стал сильнее.

— Ты уверен, что это именно деревья? — повернулся Доггинз.

— Скорее всего, — Найл даже сейчас чувствовал исходящую от хитросплетения ветвей упругую силу.

— Ладно, давай еще раз, — он снова подбавил мощности, поведя на этот раз стволом почти над самой землей. Взревел тугой жгут синего пламени, и древесные стволы попросту сгинули. Через лес в мгновение ока пролегла просека, и тут сопротивление неожиданно исчезло. Все произошло так внезапно, что оба, сорвавшись, кубарем скатились по склону. Доггинз воззрился на Найла (лицо все в бисеринках пота).

— Ты в самом деле прав!

Отдельные деревья пламенели; в воздухе пахло древесным соком и дымом. Дождем сеялась мелкая желтая пыльца, покрывая почерневшую землю. Вид выжженного коридора вызывал у Найла странную жалость и огорчение. В позе жнеца было что–то, вселяющее тревогу: она была чересчур непререкаема.

Доггинз, поднявшись, картинно взмахнул рукой:

— Ну–с, прошу!

Однако Найл остановился в нерешительности.

— Меня беспокоит вот это, желтое. Давай подождем, пока осыплется.

Доггинз подошел к деревьям поближе, нюхнул.

— Ничего, просто пыльца… — и тут как чихнул! И еще, и еще — несколько минут кряду. — Боже ты мой, твоя правда. Она, как перец. — Из глаз у него текло в три ручья.

Сели, выжидая; Доггинз то и дело снова чихал. Когда разошелся дым, стало видно, что жнец прорубил чащу насквозь, из конца в конец. На том краю из–под нависающих ветвей проглядывала поблескивающая под солнцем вода.

Доггинз развязал горловину своего мешка и со смаком приложился к фляжке с вином; крякнул от удовольствия.

— Рад буду, когда вылезем из этого места. Здесь все так и дышит чем–то… злым.

— Злым? — мысль показалась Найлу странной. — Мне так не кажется. Скорее, равнодушным к людям.

— Одно и то же, — Доггинз еще разок приложился и упрятал фляжку обратно в мешок. — Пошли, хватит рассиживаться. А то так и не выберемся, если будем день–деньской здесь куковать.

Найл неохотно поднялся.

— Не забывай, что сказал Симеон: никогда не спеши в Дельте.

Они приблизились к кромке леса. Проделанная жнецом тропа была шириной около четырех метров. Заглянув в глубину выжженного туннеля, Найл еще раз ужаснулся бездушной мощи, за секунду пробившей дорогу через непроходимый лес. Отдельные стволы были разделаны повдоль, словно расщеплены топором; иные подбросило вверх, где они висели, вцепившись в ветви. Жнец пропахал борозду и в земле — получилось гладко, словно рукотворная дорога. Как и обугленные стволы, землю покрывал толстый слой желтой пыльцы.

Не успели ступить, как выяснилось, что слой этот скользкий, как слякоть. Найл чуть не шлепнулся; пришлось ухватиться за ствол дерева, чтобы удержаться на ногах. От взнявшейся пыльцы немилосердно защипало нос и глаза. Спустя секунду оба безудержно чихали. В местах, где пыльца присыпала влажную кожу, тотчас начинался зуд, до боли.

Найл отошел назад на склон и снова сел.

— Наверное, надо отыскать другой путь для прохода.

— Другой?

— Другого пути нет! — Доггинз повел рукой вдоль безнадежно длинной листвяной стены, простирающейся в обоих направлениях.

— А если на север? Зашли бы со стороны болот. Доггинз со злым упорством мотнул головой.

— Я не собираюсь пасовать перед горсткой пыльцы, — он яростно поскреб щеку. — Пусть меня хоть лихорадка замучит.

Найл, покопавшись, вынул из мешка запасную тунику — хороший, тонкий хлопок — и оторвал от полы полосу. Материю он смочил в воде из фляжки и отер пыльцу с рук.

— Кажется, придумал, — прикинул что–то Доггинз. Он также оторвал от туники широкую полосу и смочил водой. Затем обмотал ее вокруг лица (получилось наподобие маски), оставив открытыми только глаза. — Все, считай что обезопасил.