Кроме того, рассказ еще не подошел к концу. Прошло столетие с той поры, как человек оказался в рабстве, и властителям стало ясно: что–то здесь не так. Развитие пауков шло на убыль. Они обленились, и день–деньской беспечно просиживали у себя в тенетах, таская для забавы мух и жируя на людской да животной плоти. Пробовали усилить подпитку жизненной силой — без толку; пауки, видно, воспринимали это, как подарок.

Мало–помалу пришельцы сделали для себя вывод. На их родной планете жизнь была так неимоверно трудна, что борьба за развитие стала второй натурой. Земля, в сравнении, была исполнена разнообразия. Вот так и сложилось, что ее создания совершенствовались лишь тогда, когда у них было против чего бороться. В первый десяток миллионов лет своей эволюции пауки не изменились почти никак; а тут считанные столетия, и они уже хозяева планеты. Такое положение их, безусловно, устраивает, опасности ждать неоткуда — к чему еще стремиться?

Властители решили пойти на эксперимент. Жуки–бомбардиры относились к паукам, как к всегдашним соперникам. Своих естественных врагов бомбардир осаживает, в основном, жгучим выхлопом газа. Но если сам случайно увязает в паучьих тенетах, где восьмилапый начинает обматывать шелковистой нитью, то безропотно позволяет обратить себя в беспомощный кокон.

Тогда растения–властители решили сосредоточить свои усилия на жуках–бомбардирах. Они с точностью определили длину волны, наиболее жукам соответствующую, и принялись передавать энергию с нарастающей интенсивностью. Едва «зарядившись», жуки стали изживать свой извечный недостаток. Теперь они уже не давались, жгучий выхлоп разом отшибал у охотника желание связываться.

Пауки, привыкшие к неоспоримому господству, были вне себя от такого открытого неповиновения. Терпение, наконец, лопнуло, и они решили: жуков — наглецов — извести всех до единого (Найл мрачно усмехнулся: иного и быть не могло). Жукам же обретенный иммунитет прибавил стойкости, и они боролись храбро и решительно. Пауки давили с удвоенной силой — жуки упирались вдвое против прежнего. Противостояние длилось не одно столетие, причем обе стороны успели развить в себе силу воли и смекалистость до более высокого уровня. В конечном итоге рассудительность и здравый смысл возобладали. Когда Хозяин со стороны жуков предложил примирение, пауки с охотой согласились. Но когда обе стороны утихомирились и впали в приятную безмятежность довольных собой победителей, эволюция и тех и других начала в очередной раз давать сбой.

Эксперимент подтвердил то, что пришельцам было уже известно: существа на Земле развиваются лишь до тех пор, пока им приходится работать. В таком случае попытка создать сверхсущество, очевидно, обретена на неудачу.

Вместе с тем не опробованным оставался еще один вариант…

Смертоносцы–Повелители допустили серьезный просчет. Они были уверены, что человек им больше не угрожает. Понятно, в пустыне еще прячутся недобитки, считающие себя свободными. Но они годятся на расплод, и уж в любом случае не представляют реальной угрозы.

И вот теперь, непростительно поздно, смертоносцам стало ясно, какую они допустили оплошность. Все это безжалостно им открылось назавтра после налета людей на казармы. Погибло больше трех тысяч пауков; многие корчились в муках, наполняя болью каждого сородича поблизости и на расстоянии. Это был день, когда Смертоносец–Повелитель понял: борьба за господство на планете проиграна.

Эта мысль наполнила Найла мрачным торжеством. Вспомнилась вспышка самозабвенного восторга, когда сам он навел жнец на мохнатое туловище и нажал спуск. Ощутив неприязнь пришельца, Найл будто опомнился и смутился как ребенок, которого застали за каким–нибудь запретным занятием. Он попытался «зашторить» свои мысли. Но, в конце концов, удержаться не хватило сил, и он спросил:

— Как ты думаешь поступить? Ответ удивил неожиданностью:

— Теперь это зависит от тебя.

У Найла ушло несколько секунд, чтобы это как–то усвоить. Мысли смешались, дыхание стеснило от волнения. Растение имело в виду, что…?

— Ты хочешь сказать, — спросил он, — что дашь нам поступить по своему усмотрению?

— Мы не можем вам помешать. Что за абсурд!

— В твоих силах не дать мне уйти. В твоих силах… — мысль невозможно было утаить, — убить меня.

— Нет. Ты явился сюда по–доброму, поэтому считай, что мы заключили мир.

Найл оторопело покачал головой.

— Но что я, по–твоему, должен сделать? Ответ прозвучал четко, будто сказан был вслух:

— Подумай сам и прими решение. Ты свободен.

На минуту Найлом овладело беспокойство, близкое к раздражению. Не может быть, чтобы так, разом — и полную свободу. Ум растения, между тем, проглядывался насквозь, обмана быть не могло.

— Мы сможем, в случае чего, использовать против пауков жнецы?

— Если вы изберете такой путь.

Найл вообразил: вот он возвращается в город жуков и поднимает местных на борьбу. Представился штурм паучьего города, и как рушится обиталище Смертоносца–Повелителя. Пауки — врассыпную, улепетывают кто куда, и их потом по одному вылавливают. А затем люди объединяются, отстраивают город заново. С помощью Белой башни заново выявляются секреты прошлого, чтобы людям никогда уже не приходилось держать перед пауками страха. Заблестят огнями высотные здания, счастливые дети будут резвиться в парках. Заспешат по улицам мужчины и женщины, направляясь по своим каждодневным делам, и уже никаких зловещих тенет над головой. Человек возвратит то, что принадлежит ему по праву: быть хозяином Земли… Головокружительное видение, наполнившее едва ли не экстазом.

— А что потом?

Вопрос прервал ход мыслей, Найл на секунду смешался.

— Что потом? — машинально повторил он.

— Что станут делать люди, когда окажутся хозяевами Земли?

Вопрос показался бессмысленным. Неужели и так неясно? Создадут, разумеется, новую цивилизацию и станут жить–поживать.

— Как в былые времена?

Странноватые какие–то, неуютные вопросы. Зачем вызнавать, если мысли Найла и так как на ладони?

— Чтобы заставить тебя поразмыслить. Когда ты отсюда уйдешь, ты будешь волен поступать как вздумается. Но прежде, пока есть еще возможность, мне хочется, чтобы ты подумал о последствиях.