Время от времени Риган останавливал задумчивый, изучающий взгляд на своей жене. В такие минуты Сирена прибегала к маленькой уловке, придуманной ею в день появления в доме ван дер Риса: она наклоняла голову — и кружево мантильи падало ей на лицо, скрывая ее черты под тенью таинственности. Она экспериментировала перед зеркалом со своей прической, придумывая что-то новое, но в конце концов решила, что гладко зачесанные назад волосы, открывающие высокий лоб, лучше всего соответствуют ее цели.

Когда она была Морской Сиреной, то ее лоб был скрыт под ярким платком, завязанным почти до бровей. И все-таки, ощущая на себе пытливый, задумчивый взгляд Ригана, она испытывала ужас от мысли, что он узнает ее.

Спустя месяц после того, как он был ранен саблей Морской Сирены, ван дер Рис, находясь уже несколько дней на ногах, сообщил Сирене, что дон Цезарь Альварес пригласил их прийти вечером на дружеский ужин.

Грозная пиратка мысленно улыбнулась, представив себе этот ужин. Что ж, со времени ранения Ригана она всецело была привязана к дому, и будет совсем не плохо снова появиться в обществе. Дон Цезарь утверждал, будто решил собрать гостей, чтобы отвлечь их от всеобщего страха, охватившего всех жителей Явы из-за вулканов, которые вот уже несколько недель не прекращали своего грозного рокота. Некоторые семьи, опасаясь возможного извержения, даже покинули остров.

В назначенный час Сирена спустилась в гостиную, где ее ожидал Риган. Скользнув по ней одобрительным взглядом, он предложил супруге руку и повел к экипажу. Как всегда, она сожалела, что приходилось скрывать свою фигуру под черными платьями: ей хотелось бы нарядиться во что-нибудь яркое, чтобы понравиться мужу.

Уже сидя рядом с Риганом в экипаже, она весело спросила:

— Что за цель преследует дон Цезарь, устраивая этот ужин? Ведь должна быть цель, не так ли?

— Итак, наконец ты поняла, что сеньор Альварес ничего не делает просто так!

Не желая ссориться с ним из-за Цезаря, она сменила тему:

— На этом ужине будут говорить о Морской Сирене?

— Да. Ее необходимо захватить и доставить в Батавию.

Одно упоминание о бесстыдной пиратке привело Ригана в возбужденное состояние.

— Как вы собираетесь захватить ее? Она каким-то образом все время умудряется ускользать от вас.

— Я еще не знаю как. Сегодня вечером мы разработаем предварительный план. Для меня остается неясным, какими мотивами она руководствуется. Ведь она могла бы убить всех моих людей, и меня в том числе, но вместо этого позволила моему кораблю вернуться в порт. Причина? Она в том, что я был ранен, мне нужна была помощь врача. Если бы я знал, почему она ищет Крюка, то, возможно, понял бы ее действия и оправдал бы их. В ее глазах я видел такое, что трудно объяснить обычными словами. Она одержима дьявольским желанием найти Крюка.

— Она действительно так красива, как говорят? — осторожно спросила Сирена, пряча лицо.

Риган заговорил медленно, тщательно подбирая слова:

— Я видел много красивых женщин, но Морская Сирена — это нечто большее, чем только красота. Она неукротима, как море, по которому носится на своем черном фрегате. Она горячая, как экваториальный воздух, и опасная, как сезонные муссоны. Но самое главное в том, что она красива, как редкий алмаз. В ее венах течет огонь, а на губах играет обещание поцелуя. Такой, как она, не найдешь нигде, хоть обыщи весь свет!

У Сирены учащенно забилось сердце. Она знала, что Риган вспоминал сейчас ночь любви, проведенную на фрегате, когда они были в объятиях друг друга, отделенные от всего мира покровом густого тумана. Голос голландца потеплел и стал хрипловатым, а холодный взгляд голубых глаз устремился вдаль.

— Кажется, ты влюбился в нее, Риган. Не правда ли? — тихо спросила Сирена, дрожа от его слов и низкого страстного голоса и желая, чтобы он продолжал говорить о Морской Сирене, забыв, что все сказанное относится совсем не к ней, а имелась в виду совершенно другая женщина.

Но он замолчал, изумленно уставившись на жену.

— Как смело ты рассуждаешь! Ты задаешь довольно странные вопросы своему мужу.

— Нисколько. Наоборот, я нахожу странным, что ты не ответил на мой вопрос!

Риган не успел ничего сказать ей в ответ: их экипаж подъехал к особняку сеньора Альвареса.

После изысканного и обильного ужина гости: Риган, Сирена, Гретхен, а также несколько капитанов с женами, которых Сирена смутно помнила после своей свадьбы и роскошного бала у дона Цезаря, — в сопровождении хозяина направились в гостиную.

Во всем убранстве этого зала, призванном подчеркнуть утонченный вкус сеньора Альвареса, доминировали голубой и бледно-желтый цвета. Стены были отделаны тиковым деревом, а возле белых кресел с золочеными витыми ножками стояли маленькие и изящные столики из черного эбенового дерева.

Безусловно, украшением общества, собравшегося в этот вечер, явилась блистательная Гретхен. Она была в платье с низким вырезом, сшитом из полупрозрачной серебристой ткани, из-под которой мерцала голубая нижняя юбка. Как в столовой, так и в гостиной вдова упорно стремилась расположиться рядом с Риганом, готовая при каждом удобном случае улыбаться ему, играя ямочкой на подбородке и сверкая прекрасными белоснежными зубами. Сирену возмущал не столько этот откровенный флирт немки (все-таки Риган был увлечен Морской Сиреной), сколько сочувствующие взгляды окружающих и пренебрежительные — самой вдовы. С каким удовольствием вцепилась бы Сирена в ее розовое лицо!