– Вы знаете, почему "клоузнеты" запрещены? – Милена слегка повысила голос.

– Так, приблизительно… – стушевался Сериков.

– Тогда я напомню вам! – громко произнесла Милена. – Я думаю, нет нужды рассказывать о Вторжении – трагических событиях, произошедших чуть более года назад в шести крупных городах: в Нижнем Новгороде, Бирмингеме, Бостоне, Остраве, Нагое и Мельбурне. Появление гигантских Слепых пятен, нашествие орд непонятных древних людей, невероятное по жестокости истребление миллионов мирных жителей… Вряд ли вы когда-нибудь сможете забыть такое. Проведенное расследование показало, что наиболее вероятными причинами произошедшего стали искажения реальности, вызванные неизвестными науке волновыми факторами. Определенных выводов международной комиссии по расследованию так до сих пор и нет – возможно, что объект изучения слишком сложен, также вполне вероятно, что выводы настолько неприятны, что скрываются от мировой общественности. Одно известно точно – источником искажения стали клоузнет-баттлы. Несмотря на мощное экономическое и политическое лобби со стороны производителей и дистрибьюторов сетевых технологий, закрытые игровые системы были законодательно запрещены и закрыты в июле-августе 2005 года. И что же мы видим? Пустое место мгновенно заполнили почти такие же системы – только теперь открытые. Теперь они называются "вайднетами". В отличие от клоузнетов, в них не ведется игра на деньги, они гораздо более дешевы и доступны, чем элитарные клоузнеты. Дистрибьюторы открытых баттлов уверяют нас, что их системы абсолютно безопасны и ничего общего с закрытыми не имеют. Но посмотрите сами – мощные компьютеры, называемые домашними игровыми станциями, система центральных серверов, специальная кодировка сетевых протоколов – все это перекочевало прямиком из клоузнетов, почти не подвергнувшись изменениям. Более того, все это дешевеет день ото дня и становится доступным каждому! Мы едва оправились после страшной катастрофы, и снова играем в те же, очень опасные игрушки! Я думаю – наступать два раза на одни и те же грабли – удел вовсе не умных людей!

Голос ее сорвался, в горле пересохло от волнения. Милена бросила быстрый взгляд на часы. Еще две минуты шоу. Никогда еще прямой эфир не казался ей таким бесконечно длинным. Сегодня она пробежала марафонскую дистанцию.

– Я обращаюсь ко всем гражданам Российской Федерации! – произнесла она. – Я, Милена Серебрякова, ведущая передачи "Кремль № 2" международного канала Си-эм-эн, призываю к тщательному и гласному расследованию случаев электронной преступности, произошедших на территории Нижнего Новгорода! До тех пор, пока преступники не будут пойманы, пока не станет ясным механизм их действий, ни одна сетевая система, и особенно открытые игровые баттлы, не могут считаться безопасными! Я вовсе не выступаю против компьютеризации. Но мы уже начинаем забывать о том, что наша техника способна работать в автономном режиме, не будучи подключенной к Интернету. Так давайте сделаем именно это – дружно отключимся от Радионета и обезопасим свои жизни на то время, пока специалисты не найдут способ сделать сети действительно безопасными!

Молчание, на несколько секунд воцарившееся в зале, прервалось громовыми аплодисментами. Все вскочили на ноги, и хлопали, хлопали, хлопали. Милена не могла отвернуться, Милена не могла сказать ни слова. Она просто стояла, прижав руки к сердцу, и смотрела на своих зрителей. Она едва сдерживала слезы.

Милена мчалась по коридору, стараясь не глядеть на встречных, прикрывая покрасневшие глаза охапкой цветов. Шоу закончилось феерически – зрители завалили ее цветами, затискали в объятиях, зацеловали до полусмерти. Даже бородатый Володя Фирсов кричал ей в ухо, стараясь переорать остальных: "Если проблемы возникнут, звоните лично мне! Мы за вас горой! Да мы им всем так вставим…"

Хорошие люди. Но… Это ее люди. Ее target-group – именно та аудитория, на кого она рассчитывала с самого начала. Нижегородцы, пережившие кошмар Вторжения. Как ко всему этому отнесутся остальные, особенно вышестоящие – только гадать можно.

Чего там гадать? Сотрут ее в порошок прямо сейчас. Нарушение корпоративной этики – не просто проступок. Это преступление. Все они заедино – масс-медиа, пиар, производители компьютеров и прочей техники, боссы Радионета. Рука руку моет. Сволочи!

Плевать. Уйти сразу, без скандалов, не дать им возможности втоптать ее в грязь. Работа ей найдется. Найдется…

Она нырнула, как в омут, в монтажную студию, кинула на свой стол цветы. Дрожащими пальцами полезла в сумочку. Косметика… Смыть ее или убежать прямо так – размалеванным страшилищем? Господи, за что такие муки?!

Она сидела, сгорбив плечи – чувствовала, что сзади нее стоят люди. Коллеги. Теперь – бывшие коллеги. Стоят и молча смотрят на нее.

– Милена, – рука легла ей на плечо. – Я хочу тебе кое-что сказать. Повернись, пожалуйста.

Она повернулась, сжав зубы. Стив. Вид такой, словно веслом по голове его угостили. Красные пятна на лице исчезли, остались только белые. Белые пятна на белом фоне.

– Милена, знаешь, кто ты? – сказал он.

– Кто?

– Сволочь. Ты – сволочь. Можно я тебя поцелую?

Милена тупо кивнула. Здоровяк Стив поднял ее со стула как пушинку, и чмокнул в губы – не взасос, нежно. Милена разрыдалась. Она висела, едва касаясь ногами пола, в медвежьих объятиях Стива, а он слегка покачивал ее – как плачущего ребенка, и шептал на ухо:

– Сволочь ты, Милена. Хороший ты человек, Милена, я очень тебя люблю. Но все равно ты сволочь…

Лицо Глена Кирби на экране видеофона выражало крайнюю озадаченность. Он сидел в кресле, подпирая подбородок кулаком, и рассматривал Милену, словно изучая непонятный объект, неизвестно откуда появившийся в его владениях. Решал, наверное, что делать с Миленой – убить сразу или сначала подвергнуть пыткам.

Стив неловко топтался за спиной Милены и тяжело вздыхал. Всех остальных попросили покинуть студию. Разговор намечался конфиденциальный.

– Милена, то, что вы делали сегодня, неправильно, – сказал, наконец, Кирби, прервав мучительное молчание. Говорил он по-русски, тщательно подбирая слова. – Вы сделали… как это сказать… трудную ситуацию для меня. Там, наверху, у меня есть свой chief [1] , – он показал пальцем в потолок, – а у него – свой, и так далее. Но разрешать эту ситуацию нужно все равно мне здесь, в Москве. Вы имеете уверенность, что информация, которую вы говорили, правильная? Мне очень важно это знать.

– Это правильная информация, господин Кирби, – сказала Милена.

– Э-э, Милена, я же вас просил, не зовите меня господин и на фамилию. Мы же коллеги, зовите меня Глен! У нас так принято. Вы же зовете Стива Стив, а не господин Маккристоферсон.

– Хорошо, Глен, – сказала Милена. – Так вот, эта информация абсолютно достоверна. Я сама разговаривала с этим мальчиком, и он рассказал мне кое-что интересное – такое, о чем я даже не могла говорить в прямом эфире. Это "кое-что" настолько неприятно, что могло бы вызвать панику. А я не хотела создавать панику – хотела только предостеречь.