– Достаточно, – сказала Мила, выключая телевизор. – Когда все это успело произойти?

– Сегодня. И вчера. И в те дни, когда ты валялась в отключке. Ты немного отстала от жизни, милая. События развиваются все быстрее – как лавина, падающая с горы. Вспомни, так же было с Ашшуром – до какой-то критической точки дело шло медленно, а потом произошел настоящий обвал. Те, кто это вытворяет, наконец поняли, что неуязвимы, что могут творить все, что хотят. Им некого бояться… кроме меня, конечно. – Гоша усмехнулся. – Хотя… один я против всей кодлы креаторов – не слишком большая армия.

– Но их же мало, этих креаторов! Их не может быть много! Как они умудряются так сильно гадить?

– А много и не нужно. Ашшур был один, но вспомни, какую кашу он заварил. По моим расчетам, в самой большой банде собрано не меньше шести настоящих креаторов. А уж сколько людей их обслуживает – этого даже предположить не могу. Насчет международного терроризма наш президент, конечно, загнул, но вот мысль об организованной преступной группировке – в самый раз. Они выполнили заказное убийство политика, и это говорит о том, что они контачат с самыми высокими сферами. Опухоль разрасталась достаточно долго, медленно, явно – ее нужно было вырезать давно, но, похоже, кто-то сверху старательно прикрывал на это глаза.

– А ты? Ты можешь что-нибудь сделать?

– Теперь, кажется, могу, – недобрая ухмылка скривила лицо Игоря. – Твой Вадя сбежал, но след я его засек. След в киберспейсе всегда остается, нужно только уметь его увидеть.

– Ты думаешь, Вадик ко всему этому причастен?

– Не думаю – знаю. Помнишь тот гнусный день, когда я отбил тебя у Алекса и Костяна? Я отвез тебя домой, сделал все необходимое, чтобы ты начала выздоравливать, и ломанулся на квартиру Вадима. Информацию о ней я выудил у Алекса. Но Вадика там уже не было. Причем было видно, что ушел он не сам, его увезли. "Птицеловы" – тебе ни о чем не говорит такое слово?

– Алекс и Костян говорили, что они – "Упыри". И что, вроде бы, есть еще одна команда креаторов – "Птицеловы".

– "Птицеловы" – это основной центр, создатели нынешнего беспредела. "Упыри" были мелкой мошкой – если бы я их не перебил, их и так свинтили бы через пару дней. "Птицеловы" раскрутились очень мощно, гребут все под себя – по моей информации, они выловили уже всех нижегородских креаторов и заставили работать под присмотром. "Упыри" были последними, я пытался успеть, но вот, как видишь, Вадичка все равно им достался. Теперь пашет на них. Психодевастация – это ведь его специальность. Не исключено, что и этого депутата он угробил.

– Он говорил, что сумел сбежать от всех бандитов.

– Брешет. Если бы сумел, лежал бы уже в гробу, – веско сказал Игорь. – В этом случае я сам бы его достал. А так… прикрыли ему задницу. Вот и сегодня помогли сбежать. Небось, уже мылят ему холку за самодеятельность, за то, что по сети без разрешения лазит. И на тебя, кстати, он всю гопоту снова навел – можешь не сомневаться. Теперь тобой "Птицеловы" заинтересуются – а это фирма очень серьезная.

– И что же мне – бежать, скрываться?

– От них не скроешься.

– Стало быть, все, спета моя песенка? Гроб мне теперь заказывать?

– Я сам – гробовых дел мастер, – заявил Игорь. – Сооружу им братскую могилу, одну на всех. И похоже, заняться этим придется сегодня. Прямо сейчас, – он посмотрел на часы. – Время не терпит, следы могут затереться. Хочешь узнать, как я это делаю?

– Ничего не хочу!

– Нет, хочешь! – Игорь помахал пальцем перед носом Милены. – Хочешь! Потому что ты начала писать роман. Как ты назовешь его? Рекомендую название "Слепое пятно" – звучит интригующе, с претензией на психологию.

– Ты и это уже пронюхал? Шпион!

– Ты пишешь роман, поэтому должна знать все, – сказал Игорь. – К тому же ты совсем не знаешь моей теперешней жизни. Понятия о ней не имеешь, и представить себе не можешь, что такое возможно. Я не могу обещать, что тебе все понравится, но… Тебе будет интересно, в этом я уверен. Ты должна увидеть все собственными глазами. Пошли.

– Куда?

– Туда, – сказал Игорь и показал на экран компьютера. – Я возьму тебя с собой.

Он цапнул ее за руку и она не сделала попытки вырваться.

Игорь называл виртуальное пространство "киберспейсом" – это слово ассоциировалось у Милены с чем-то отстраненно-холодным, рационально-пустым, с вакуумом, расчерченным кубокилометрами сияющей трехмерной решетки. Стереотипы киберпанка, галлюцинаторные постулаты святого Уильяма Гибсона… Однако то место, куда провалились Мила и Игорь, не было ни пустым, ни холодным. Больше это напоминало внутренность кишечника – живая труба, узкая и противно теплая, содрогающаяся в волнах перистальтики, урчащая пузырями гнилостных газов. Их тащило куда-то – то отпускало, то сжимало в склизких объятиях, протискивая сквозь узкие места с чавкающим звуком. Не было видно ни зги.