Шрифт:
Мила повернулась, скосила глаза и увидела Игоря. Точнее, Иштархаддона. Знакомая фигура высилась у входа в цех – чешуйчатая броня, сапоги, круглый щит, широкий ассирийский меч. И длинная черная борода, завитая кольцами.
– Нахблин! – радостно сказал Грызун. – Принц, сука фараонская! Наконец-то, сам пришел, чучело огороховое. Ну-ка, мочите его, ребятки!
Полтора десятка юнитов, безмолвно наблюдающих за происходящим, ожили разом. Стреляя на ходу, они кинулись к Хадди, накрыли его шевелящейся волной. И вдруг все исчезли. Свет в зале на мгновение ярко вспыхнул, ослепив всех, и погас.
И тут же исчезли десятки станков, и бесчисленные трубы, и лестницы. Исчезли юниты. Реальность вернулась в цех и снова превратила его в пустое помещение – огромное и захламленное. Электрического света больше не было, только тусклое свечение пробивалось сквозь пыльные стекла небольших окон под потолком.
А вот Иштархаддон нисколько не изменился. Он шел к ним, огромный, широкоплечий, неестественно прямой, железные плиты пола стонали под его ногами. Шлем почти скрывал лицо, напомаженная прямоугольная борода доходила до середины груди. Он бросил и щит, и меч, и шагал безоружным.
Он остановился в десяти шагах от Боброва и сказал:
– Ты плохой человек, Грызун. Очень плохой. К тому же хитрый. Наворотил у себя в подвале черт-те-что, я еле разобрался в твоем электричестве. Но, как видишь, разобрался. Нет больше твоих воинов.
Он воздел руки и гордо потряс ими, приглашая всех полюбоваться результатами своего триумфа. Напрасно он это сделал. Бобров вовсе не собирался вступать в переговоры – он направил ствол пистолета в грудь Иштархаддона и выпустил в него всю обойму.
Хадди упал на пол и умер. И растворился в воздухе, озарив лица присутствующих слабыми фиолетовыми отблесками.
– Юнит! – одновременно крикнули Леня и Сплющенный Клуни.
– Юнит! – прошептала Мила.
– Нахблин! – проскрипел Бобров. – Не, я чо-то не врубаюсь, если он электричество нам покоцал, то как он сам-то тогда этих юнитов делает? Для этого же электричество нужно!
– Ничего мне для этого не нужно, – заявил Гоша, материализуясь за спиной Грызуна. На этот раз он выглядел вполне обычно, как Игорь Маслов, с автоматом Калашникова в руках. – И вообще – мне уже не нужно ничего и ни от кого. Вы мне надоели, господа креаторы, поэтому прощальных речей не будет. Пора заканчивать роман.
Он нажал на спусковой крючок и пули прошили тела всех, кто стоял на ногах.
Всех, кроме Милены, которая лежала на полу.
Все дружно повалились на пол – Грызун, и Леня Де Вито, и Сплющенный Клуни. И…
О Боже, только не это…
Глава 16
Милена снова плакала – на этот раз не громко, не навзрыд, – тихо давилась всхлипами, сжимала пальцами запястье Вадима, стоя рядом с ним на коленях. Пульс не прощупывался. Вадик был мертв – безнадежно, непоправимо.
– Пойдем, Мила, – сказал Игорь. – Сюда едут толпы ментов, пора уносить ноги. Ты ведь не хочешь сесть в тюрягу за соучастие в убийстве?
– Почему ты убил его?
– Кого?
– Вадика!
– Он – креатор. Я пришел сюда, чтобы убить креаторов – всех без исключения. И я сделал это.
– Но ты же обещал! Ты обещал, что оставишь его в живых. Ты обманул его, сволочь! И меня ты обманул, я так надеялась…
– Извини, я забыл… Столько всего произошло, не успеваешь следить…
– Ничего ты не забыл! Гад! Фашист! Ты использовал его и прикончил, когда он стал тебе не нужен.
– Он не был мне нужен с самого начала.
– Ты использовал его! И меня использовал! Ты постоянно используешь меня, подставляешь как дешевую приманку, как живца, ловишь на меня своих крокодилов! Все, я тебе уже не нужна, да? Теперь ты и меня пристрелишь? Давай, стреляй!
– Прекрати, Мила.
– Стреляй, стреляй, гнида! – Мила вскочила на ноги (рука Вадика с мертвым стуком упала на пол), надвинулась на Игоря, яростно размахивая руками и брызгая слюной. – Застрели меня! Я же заложу тебя, понимаешь? Меня будут таскать по следователям, и я все про тебя расскажу, сверхкреатор вшивый! Я свидетель, меня нужно прикончить! Не буду я молчать, понял?!
– Не психуй, – сказал Игорь, уворачиваясь от рук Милены и отступая назад. – Все кончилось. Креаторов больше нет. Их нужно было убрать… Ты думаешь, легко было? Их больше нет, и меня нет. Нет больше такого – Игоря Маслова. Я изменю внешность, сделаю новый паспорт, забуду обо всех этих делах. Я уеду отсюда… далеко уеду. И ты уедешь вместе со мной. Мы начнем новую жизнь. Хорошую жизнь, правда, Мила…
– Никуда я с тобой не уеду! Видеть тебя больше не хочу. Катись куда хочешь! Катись колбасой, подонок, а меня забудь!