– Никогда, – холодно сказал Ганс. – И никогда не будет.

– Почему же ты согласился?

– Женя – особый человек. Особый фрагрант, если точнее.

– Что это значит?

– Когда-нибудь узнаешь сам.

– Не соизволишь объяснить?

– И не подумаю, – надменно ответил Ганс.

– Почему?

– Потому что ты тоже необычный фрагрант. Вместе с Женей вы составляете гремучую парочку, что-то вроде бинарной взрывчатки. Не стоит смешивать взрывчатые ингредиенты раньше времени. Тем более, не следует втыкать детонаторы куда попало – разнесет все в клочья, никто не уцелеет.

– Ты хочешь избавиться от меня?

– Хочу, и избавлюсь.

– Убьешь, как Мухина?

– Дурачок ты, – усмехнулся Ганс. – Малейшего представления не имеешь, каким сокровищем являетесь вы с Женькой. Убить вас – все равно что выкинуть драгоценный изумруд в болото. С тебя стоило бы сдувать пылинки, но ты, чертов индивидуалист, не дашь заключить себя под опеку, и, тем более, под жесткий контроль. Поэтому живи, как живешь – авось повезет, и дотянешь до самопознания и гармонии.

– Знаешь, за что я не люблю тебя, Иван?

– Знаю, знаю. Я говорю загадками, и научил этому всех наших, включая твою ненаглядную девочку Женю.

– А она знает, в чем дело?

– Пока нет. Скоро узнает.

– И скажет мне?

– Вряд ли.

– Но ведь она любит меня…

– Любит, – кивнул Ганс. – Любит искренне, а любовь подлизы – более сильная привязанность, чем любовь «обычных». Она тебя выбрала, а не ты ее – помни об этом. Но не жди от нее информации – она не скажет больше того, что разрешу ей я, потому что так устроены фрагранты, так они воспитаны. Я царь этого муравейника, и все здесь будет так, как скажу я.

– Чего ты хочешь от меня сейчас, Царь муравьев?

– Твоей крови.

– Всей?

– Два литра, не больше. Ты нужен мне живым.

– Чтобы перелить кровь Галактионову?

– Я потрясен твоей интуицией, доктор.

– Почему именно моя кровь? Я же «недавний» подлиза! Благовещенский говорил, что чем больше стаж у фрагранта, тем целебнее его кровь.

– Нужна кровь не только твоя. Нужна кровь Жени, и моя кровь, и кровь многих из «первичных» фрагрантов. Благовещенский сказал тебе неправду: дело не в стаже подлизы, а в качестве его крови.

Ага, значит, и профессор врет. Господи, можно ли найти среди подлиз хоть одного не лжеца?

– Моя кровь – качественная? – спросил я.

– Очень качественная. Правда, необходимо учесть один нюанс: у тебя нет своей крови. Теперь в тебе течет только кровь Жени, и ни капли своей. А если точнее – моя кровь. Не всех фрагрантов бог одарил такой милостью, лишь десять процентов из подлиз начинают воспроизводить мою кровь в точности; у остальных – нечто среднее между собственной и мутировавшей. Такого состава достаточно, чтобы фенотипически [40] стать полноценным фрагрантом, включая овладение языком феромонов. Но лечить такой кровью нельзя – толку не будет.

– Именно поэтому Женька настаивала, чтобы меня лечили ее кровью?

– Именно. Она надеялась, что ты воспроизведешь ее кровь и войдешь в эти десять процентов – так сказать, в высшую касту.

– И я вошел? – спросил я в робкой, почти несбыточной надежде.

– Нет, Дмитрий. – Слова Ганса прозвучали как приговор. – Ты воспроизвел кровь Жени, и теперь у тебя царская, самая качественная кровь. Но ты не вошел ни в какую касту. По сути, ты остался «обычным», неполноценным, потому что не слышишь запахов. Ты всего лишь донор, Дима. Твоя кровь – драгоценность, но сам ты не сможешь ужиться в сообществе фрагрантов.

– Смею заметить, что я прекрасно уживаюсь со всеми фрагрантами, кроме тебя.

– Ты не уживаешься со мной, и это перечеркивает все, – жестко сказал Ганс.

– По-моему, до сих пор мы находились с тобой в нейтральных отношениях…

– Ты терпеть меня не можешь, и мне это известно.

– Откуда? Профессор Благовещенский донес?

– Михаил тут не при чем, мне не нужны информаторы, я все узнаю сам. Я ясно вижу, что ты – бунтарь и разрушитель. Ты мыслишь рационально, но, когда тебе кажется, что посягают на твою личную свободу, то теряешь разум и начинаешь совершать дурацкие поступки. Сообщество фрагрантов – не коммуна хиппи, запомни это, Дмитрий! Нет здесь вольницы! Я здесь главный, и главнее меня быть не может. Как ты изволил про себя выразиться… – Сазонов прищурился, – «дефектный муравей»? Забавно, но точно.

– Крови моей хочешь? – крикнул я в запале. – Два литра? Да хоть десять литров! Хоть целую ванну моей кровищи! Одно только объясни: зачем вам нужно реанимировать умирающего старикана? Неужели на его место нет достойной кандидатуры?

– Пока нет. Мы не можем слишком быстро убирать «обычных» и заменять их фрагрантами. Более того: нам необычайно выгодно сделать фрагрантом действующего губернатора, к тому же записать в актив его чудесное исцеление в «Клинике жизни».

– Это ты организовал автокатострофу? – спросил я, хотя очень не хотелось спрашивать.