Шрифт:
Молодой, вероятно, журналистский голос раздается из-за кадра:
– Что, Николай Петрович, поддали вчера?
– А вот этого не надо! – Житник свирепо сдвигает мохнатые брови и грозит пальцем. – Мне, между прочим, вообще пить нельзя, сердечник я потому что. Сердце ни к черту! – Пресс-секретарь Мария Сергеевна тут же услужливо подносит мэру запотевший бокал холодного пива – ничего себе! – и он выпивает его залпом. – Но вчера вмазали основательно, этого не отрицаю, – мэр облегченно отдувается – вставило, видать, пиво с бодуна. – Гагичев из Москвы приезжал, председатель комитета из Госдумы, обещал поддержку. Ну, мы лучший ресторан сняли, стол накрыли, коньячок, виски, икорка, осетр целиковый, то-се, все как положено. Ну вы же знаете этих москвичей – пока с ними не напьешься в зюзю, пальцем для тебя не пошевельнут. Ну и надрались все как свиньи… Теперь вот страдаю. С утра еле вообще проснулся – хоть на инвалидность подавай…
– Да, да!!! – Женька бьет кулаком по коленке и злорадно хохочет. – На тебе, боров! Так тебе!
Я гляжу на Женю с некоторым удивлением. Знаю, что не любит она мэра, но все же… Странная ситуация, более чем странная.
– Николай Петрович, – снова закадровый голос, – надо бы доснять материал. Через полчаса встреча на автобусном, народ там ждет.
– Блин… – Житник тяжело мотает головой. – Затрахали эти встречи, народ этот… Все затрахало! Но куда деваться… Марусь, дай-ка еще пива, и продолжим.
– Может не надо, Николай Петрович? – робко спрашивает Мария Сергеевна. – Лишку не будет?
– Давай, сказал! – орет Житник. – Не видишь, человек болеет!
Мэр выбулькивает перед камерой подряд два стакана – жадно, обливаясь пивом и вздрагивая плечами. Взгляд его становится мутным – как у Ельцина в худшие его годы. Развозит Житника просто на глазах – сразу видно, что если человек и не пьет сейчас регулярно, то в свое время был изрядным поклонником Бахуса. Пониженная толерантность к алкоголю – красноречивый признак.
– Всё, – дает он отмашку рукой, – на сегодня всё. На автобусный не поедем. И щас снимать тоже хватит. Нарежете материала из того что есть, вы умеете.
– Ну, Николай Петрович! Ну мало же! Скажите еще хоть на две минуты. Мы вам все написали, только прочитайте!
– Я те сказал – всё, значит всё! – хрипит Житник. – Пацан, блин… За что вам деньги платят? Не видишь, нездоров я сегодня! С такой физиономией лучше перед людями не светиться. Завтра оклемаюсь, съездим на автобусный и куда надо. Подождут, никуда не денутся…
– Мо-лод-цы!!! – громко, ликующе произносит Женя. – Все задвинули как надо!
И тут мэр исчезает с экрана и появляется физиономия телеведущего. Выражение – как у приговоренного к расстрелу. Дяденька открывает рот, словно рыба, выброшенная на песок, и долго не может ничего сказать. Наконец, мямлит, что телеканал приносит извинения, что каким-то образом произошла ошибка, и в эфир пошел неподготовленный материал, и что виновные будут наказаны, и так далее…
Женя ловит откровенный кайф. Давно не видел ее такой счастливой.
И я говорю:
– Это ваша работа?.
– Наша, – без уверток соглашается Женя. – И даже во многом моя.
– И как вам это удалось?
– Журналисты отсняли, как Житник с бодуна несет чушь, откровенничает и пьет пиво – все как есть. Тут, кстати, ничего особенного – такого материала у новостных каналов навалом, только в эфир он, сам понимаешь, не идет. Тем более, этот канал получает бабки от команды Житника.
– И вы купили этот материал?
– Нет, никто бы нам его не продал – кому охота с работы вылететь? Мы его нагло сперли. Хакнули защиту, влезли в локальную сеть телеканала и скачали все, что нужно. Потом ребятки переслали материал мне, я смонтировала ролик, отослала обратно ребятам, они запулили его в эфир. И, пока шел ролик, устроили небольшой программный сбой на канале, чтобы остановить было нельзя. Результат ты только что видел.
– Сложно такое устроить?
– Смотря для кого. – Женя загадочно улыбается. – Для нас – не так уж и трудно. Защита на этом канале слабая, с хакерами они никогда не сталкивались. Вот теперь напоролись.
– И зачем вам это нужно? Из простой мести к Житнику?
– Он не должен быть мэром, его нужно свалить.
– Думаешь, такие дурацкие хохмы, как эта, помогут?
– Надеюсь… В любом случае, я ничего не решаю.
– А кто решает? Ганс? – легко догадался я.
– Ага.
Ох уж этот Ганс… Заочно он не нравился мне все больше. Житник был мне противен, нисколько не было его жалко, но то, что я увидел сейчас, никак нельзя назвать чистой работой. Черный пиар, грязища. И моя Женечка участвовала в этом.
Глава 16
Ярослав разбудил нас часа в три ночи. Раздался стук в дверь, я приподнялся на локте, пытаясь вырваться из обволакивающего сна. Женька пихнула меня – лежи, мол, – вскочила с кровати так резво, словно ждала этого стука всю ночь, накинула халатик, бесшумно скользнула к двери и исчезла.
Я включил настольную лампу. Тяжело приходил я в себя, тер пальцами веки и растерянно оглядывался. Только что здесь была моя девочка, и вот ее нет, пуста ее половина постели. Где она? Куда ее забрали? И зачем? Ведь она должна быть здесь, спать рядом со мной, прижиматься горячим своим телом. Я не мог без нее, чувствовал себя так, словно полумертвый больной, из вен которого разом выдернули все капельницы, лишив оживляющих лекарств. Плохо было мне. В голову лезли всякие неприятные мысли: сейчас снова заберут мою белочку, оставят меня без нее, и снова ничего не объяснят… Что за жизнь…