— Трам-тарарм твою растудыть её в качель, — донеслась до меня родная речь. — А как в её влезать?

Я встал, потягиваясь, и сбросил с плеч шинель, в которую загнала меня чувствительная ночная прохлада. Начинался учебный день — представители братского народа к вечеру должны освоить новую технику.

— Твоё место справа, — сказал я Кобыланды и отпустил фиксаторы крышки лаза. Пластина откинулась на манер полки и обнажила широкую горизонтальную щель. Парни в танковых комбинезонах смотрели на неё задумчиво и почёсывали затылочные части шлемов.

— Вы! — ткнул я пальцем в крайнего справа.

— Цирик Лихолетов, — представился тот.

— Забирайтесь ногами вперёд и кверху пузом… Ваша лежанка слева.

— Может быть покажете, товарищ инструктор? — глаз в сумерках не разглядеть, но поза выражает недоверие.

Я мигом залез, запустил двигатель, проехал вперёд и «потанцевал», демонстрируя маневренность «аппарата». После этого мне уже больше никто не перечил — дело быстро пошло на лад. Парни действительно оказались неплохо подготовленными, поэтому шло не столько обучение, сколько разбор особенностей и освоение тонкостей — мехводы «обкатали» машины, освоились в непривычных условиях и уже к вечеру заявили, что полностью готовы.

В путь мы выступили ночью — света фар при скорости двадцать-тридцать километров в час вполне хватало, чтобы вести танки по степной дороге. Жаль только, что коротки летом периоды темноты — хватило их всего на полтораста километров. А потом прилетели самолёты и давай нас клевать. Я сидел на месте башнёра и пулял трассирующими по пикировавшим на нам японцев. Первая встреча закончилась вничью — без потерь с обеих сторон. Думаю, дымные следы наших снарядов сбивали пилотам прицел.

Вскоре мы остановились, спрятали технику под маскировочными сетками и принялись за техническое обслуживание. Не столько это было нужно моторам или ходовой, сколько механикам — всё ведь незнакомо. Чистка орудий — тоже стандартная процедура. Потом подтянулся грузовик с боеприпасами и водой, а там народ и задавил кемаря перед следующим рывком.

И тут гляжу, друг мой набивает магазин гранатомёта.

— Откуда у тебя незаряженный, — спросил я.

— Разрядил, — хмыкнул этот пройдоха. — Меняю гранаты с контактным взрывателем на дистанционные. Вот у этих постоянная задержка в шесть секунд — как раз полкилометра. Попробую ими достать этих тварей летучих.

— Погоди, — говорю. — Не было же дистанционных! Вернее Таубин их должен все переделать на контактные.

— Я попросил и дистанцинных. Ты же сам говорил — подобные решения вернее всего проверяются в боевой обстановке. Ну, какое оружие лучше. Я вот и подумал, что взорвись граната неподалеку от атакующего самолёта — пилот сразу шарахнется, — договорил, и выдал мне пяток цилиндриков. Как раз на одну гранатомётную обойму. — Ты тоже попробуй. Уверен, что стреляешь лучше меня.

Самолёты мы в этот день видели ещё пару раз, но я так и не понял: наши это были или вражеские. Далеко. Вечером вёл мехвод, а ночью за рычаги перебрался я. То и дело нас обгоняли колонны грузовиков, заставляя сдвигаться с дороги в степь, а я всё-таки имею заметно больше опыта езды по неудобьям. Утром снова сменились, поэтому воздушный бой между нашими И-16 и японскими Ки-27 наблюдал, не отвлекаясь, через прицел. Не скажу, что всё понял, но кутерьмы было много. Однако, никого не сбили.

Местность тут открытая, авиации раздолье. Очень хочется постоянно видеть над головой свои ястребки… а они только изредка пролетят поодаль. Слева на дороге пылит автоколонна, обгоняя нас. Справа конные повозки и караван под вьюками. А вот стремительные БТ катят на колёсном ходу — их все пропускают, машут руками и даже пальцами показывают. Наши три лоханки тоже привлекают к себе внимание, но их издалека не видать, поэтому любопытные взгляды обращаются в нашу сторону не так часто.

И вдруг откуда ни возьмись пара японских самолётов заходит на автоколонну прямо через наши головы. Низко идут, целятся наверное, потому что держатся в воздухе ровно и плавно снижаются, причём на небольшой на мой взгляд скорости. Мысленно прикинул — я ведь из гранатомёта стрелял много и траекторию гранаты представляю себе хорошо — да и выпустил три снаряда подряд в расчетный момент. Как стреляли другие машины — не видел и не слышал — хлопает это орудие совсем негромко. Поэтому появление восьми разрывов в воздухе перед самолётами было для меня неожиданностью. Для пилотов — тоже. Ох, как они рванули в сторону — думал столкнутся или упадут. Но нет, удержались. И улетели.

На третий день мы уклонились левее от дороги, в которой двигались на восток техника и колонны снабжения, и вскоре полоса интенсивного движения войск и грузов потерялась из виду. Зато обогнали большой отряд кавалерии — всадники ехали шагом и выглядели усталыми. По виду лошадей можно было понять, что животные готовы выпить любую реку… не выпили. К водопою они подтянулись через полчаса после нас — днёвка получилась совместной и ещё помню много вкусной баранины. Конники остались на месте когда мы уходили — их транспорт нуждался в более длительном отдыхе, чем наш. И, да, в нашей форме монголы. Да и объясняться с ними можно. Некоторые командиры понимают по-русски, хотя, в основном, обходились несколькими десятками слов — что-то мы по-ихнему, что-то они по-нашему.

Вскоре и приехали. Встретил нас всадник в танковом шлеме и комбинезоне.

— Товарищ капитан! — обратился он прямо из седла к Кобыланды, находящемуся в кузове полуторки. — Вверенный вам батальон совершенствует позиции и ведёт разведку.

— Здравствуйте, Илья Константинович. Покажете на карте. Караван со вторым боекомплектом прибыл?

— Так точно, — улыбнулся встречающий.

— Вот и прекрасно. Загоняйте грузовик в укрытие, и через полчаса жду вас у себя.