– На вашем месте я бы не слишком надеялся, – возразил Мак-Грегор, прихлебывая чай. – Эссекс скажет, что это слишком сложно, а может быть, и опасно.

– А это в самом деле опасно?

– Не думаю.

– А сложно?

– Не знаю. – Он поймал себя на том, что говорит об се поездке, как о чем-то вполне вероятном. – Могу сказать только одно: Эссекс едва не согласился взять с собой Хэмбера и Стайла. – Мак-Грегор почувствовал себя завзятым интриганом.

– И они едут?

– Нет. Нечего им гуда соваться. Уж этого-то я добьюсь!

– Вы просто предубеждены против них.

– Именно предубежден. – Неожиданно для самого себя он сделал еще один ловкий ход. Кэтрин ожидала, что он станет горячо оправдываться, и, как ни странно, ему стало легче от того, что, соглашаясь с ней, не пришлось кривить душой. – Эта парочка кого угодно предубедит против себя.

– Браво! – сказала она. – Превосходный беф-строганов. Не помню, когда я так вкусно обедала. Вот спасибо, что вы привели меня сюда!

– Это было ваше собственное желание.

– А вы уж сразу на попятный! Боитесь собственной непосредственности? – Кэтрин разделалась со вторым и занялась блинчиками с медом и сметаной. Насытившись, она откинулась на спинку стула.

– Как вы думаете, Адамс найдет вам комнату? – спросил он.

– Не знаю. Конечно, я могла бы остаться в этом ужасном отеле, где остановился Джеб, но это уж на крайний случай. Ненавижу отели!

– Если у вас ничего не выйдет, может быть, мы что-нибудь придумаем у меня дома. Там множество комнат и все пустуют.

– Это ваш дом?

– Нет. Но доктор Ака будет очень рад оказать гостеприимство англичанке.

– Он кто – иранец?

Мак-Грегор кивнул.

– А вам я не помешаю?

– Но чем же?

– Что ж, может быть, стоит поймать вас на слове. Теперь закажем кофе.

Мак-Грегор подозвал официанта, и тот принес кофе. Кэтрин пила с удовольствием, маленькими глотками. Обед ей понравился, и Мак-Грегор подумал, что она совсем не так равнодушна к жизненным благам, как могло бы показаться.

– Между прочим, – сказала она, – Дрейк отправил Бертраму Куку пространную жалобу на то, что вы не выполнили какого-то его поручения. И еще одну жалобу некоему Роуленду Смиту в департамент по делам Индии, своему старому дружку.

– Это начальник моего отдела, – сказал Мак-Грегор.

– Но вам нечего беспокоиться, – сказала она. – Гарольд вас не выдаст. Он к вам хорошо относится. Вам это известно?

– Он мне тоже нравится, – сказал Мак-Грегор.

– Да неужели?

– Уверяю вас.

– И вы его нисколько не боитесь?

Он возмущенно пожал плечами.

– Ну, не то что боитесь, – нетерпеливо поправилась Кэтрин, – а, скажем, чувствуете трепет.

– Почему бы мне чувствовать перед ним трепет?

– Это я вас об этом должна спрашивать, – сказала Кэтрин. – Помните только, что Гарольд из тех людей, которые доводят дело до конца.

– До какого конца? Какое дело?

– Любое! – сказала она. – Конечно, он ничего не выпустит из рук, но он вовсе не так силен, как вы думаете. Только не давайте ему дурачить себя.

– Не понимаю.

– Вы, конечно, не понимаете. Именно потому вам и нужно поехать с ним в Азербайджан. Вы окажетесь победителем в этом интересном состязании, а мне будет приятно наблюдать за вами обоими. Если ж вы не возьмете верх, значит в моем суждении о вселенной есть какая-то ошибка, что, впрочем, вполне возможно. Весьма возможно. Ну, как? Пошли?

Спросив счет, он вдруг с ужасом вспомнил, что при нем нет иранских денег.

– В чем дело? – осведомилась она, опираясь подбородком на руку.

– У меня нет иранских денег, – сказал он. – Забыл захватить их с собой.

Она не расхохоталась вслух. Она просто смотрела на него смеющимися глазами, слушая, как он объясняется с русским официантом, а когда между ними возник спор, легонько тронула его за руку и протянула большую красную бумажку.

– Этого хватит?

Это была иранская банкнота в 500 риалов, гораздо больше, чем требовалось. Он вручил деньги официанту, который невозмутимо созерцал эту странную сцену.