– Я пришел поговорить с вами.

– Тогда пойдемте наверх, там теплее, – сказала она. – Здесь я замерзну в своем халате. – На ней был розовый с золотом стеганый халатик, доходивший до щиколоток, очень нарядный и дорогой, но Кэтрин небрежно запахнула его и быстро пошла вверх по лестнице. Повидимому, экономка разбудила ее, потому что, пока они поднимались по лестнице, она то и дело протирала глаза. Темным коридором, начинавшимся за дверью с красными портьерами, они прошли в небольшую комнату с золоченой мебелью. Голубая перегородка с аркой посередине отделяла комнату от большой спальни. Кэтрин зажгла две лампы и, сбросив книгу с обитого парчой кресла, села у камина. Угли еще тлели, и она протянула к огню ногу в домашней туфельке.

– Пожалуйста, подбросьте угля, – сказала Кэтрин.

Мак-Грегор вынул из ведерка большой кусок угля и бросил его в камин через ее протянутую ногу. Потом взял кочергу, раздробил уголь и, выпрямившись, отряхнул руки. Он твердо решил заставить Кэтрин сделать окончательный выбор, но ему трудно было приступить к делу. – Я пришел к вам потому, что вы да Асквит единственные люди, которые могут помочь мне сделать то, что я задумал, – сказал он. – В сущности, даже только вы одна, потому что я больше не могу впутывать Асквита в свои неприятности.

– А меня можете? – спросила она.

Он не парировал ее ответа, она была права. Начало получилось довольно неудачное, но он и не думал отступать. – Вас не так-то легко впутать во что-нибудь и не сравнивайте свое положение с положением Асквита, – ответил он. – Но пора вам принять решение.

– Какое решение?

– Я и сам не знаю. Я никак не могу понять, почему один день вы такая, а назавтра совсем другая.

– А вообще вы меня понимаете?

– Не уверен.

– Что же, вы пришли увериться?

– Нет, – с досадой сказал он.

Она промолчала, словно дала себе слово не спорить с ним и дать ему выговориться.

Он понял это и начал снова. – Сегодня у меня с Эссексом произошел крупный разговор, можно сказать, что мы окончательно поссорились.

Она кивнула. – Знаю, я с ним чай пила.

– Я вижу, он не терял времени.

– Да и вы не теряли.

– Значит, мне незачем объяснять вам, что произошло. – Он уже и этому был рад.

Она пожала плечами. Они стояли рядом, спиной к камину, где уже начинал разгораться подброшенный Мак-Грегором уголь. Густой серый дым стремительно уходил в трубу, и Мак-Грегор, повернувшись, носком ботинка разворошил угли.

– Если вы знаете, что между нами произошло, то вы, вероятно, догадываетесь, зачем я пришел.

Она ничего не ответила.

– Что он вам сказал? – спросил Мак-Грегор.

– Достаточно, чтобы можно было понять, что вы твердо решили погубить друг друга.

– Не совсем так. Мне наплевать на Эссекса. Просто я не согласен со всем, что он делает, и я ему помешаю, если сумею.

– Да? – быстро спросила она. – Каким образом?

– Я сделаю представителям прессы подробный доклад о том, что в действительности происходит в Иранском Азербайджане. Я хочу точно разъяснить им, почему мы туда поехали и что мы там делали.

– Зачем?

– Это единственное, что я могу противопоставить Эссексу, – сказал он. – Вот для чего мне нужна ваша помощь. Я не сумею устроить это, как надо, но вы знаете всех корреспондентов и можете устроить так, чтобы я поговорил с нужными людьми и в нужной обстановке. И откладывать этого нельзя, потому что Совет безопасности будет заседать завтра или послезавтра, и к тому времени все должно быть сказано, и сказано как следует.

– А вы знаете, что Гарольд с вами сделает, если вы обратитесь к прессе?

– Об этом поздно раздумывать.

– Нет, не поздно, – сказала она. – Я думаю, если вы будете молчать и откажетесь от дальнейших шагов, он не допустит, чтобы вас преследовали.

– Не будем об этом говорить, – сказал он. – Это бесполезно.

– Далеко не бесполезно, – возразила она, отходя от жарко разгоревшегося камина. – Нельзя действовать очертя голову и тащить всех за собой в пропасть.

– Я не действую очертя голову и не делаю глупостей, – сказал он. – Если вы решили совсем отстраниться от этого дела, так и скажите, и я уйду.

– Вы хотите, чтобы я, не задумываясь, приняла вашу сторону?

– Нет, но вы должны, наконец, сделать выбор и честно сказать об этом.

– Не так уже все это честно. – Она взяла щетку с лакированного столика и стала расчесывать волосы. – Можно подумать, что вы просто мстите Эссексу за какие-нибудь личные обиды.

– Если вы так думаете, то я не могу убедить вас в противном.