Когда пластинка кончилась, Хэмбер вернулся к Мак-Грегору и опять начал приставать к нему: – Вы же не станете отрицать, что приехали сюда, чтобы заставить русских уйти из Иранского Азербайджана?

Мак-Грегор пожал плечами. – Возможно.

– А если они откажутся уйти из Азербайджана? – спросил Стайл.

– Не знаю, – ответил Мак-Грегор. – Не так уж это важно.

– Очень даже важно! – сказал Хэмбер.

Теперь Мак-Грегор остался один против них, потому что Джеб Уилс и Кэтрин Клайв разговаривали с кем-то в углу комнаты. Мак-Грегор посмотрел на свой пустой стакан и подумал, что хорошо бы еще выпить пуншу, но американцы не отпускали его.

– У вас нет другого выхода, – говорил Стайл. – Вы должны выставить их из Иранского Азербайджана и вообще из Ирана.

– Разве это так важно? – спросил Мак-Грегор, порываясь уйти.

– Дело идет о судьбе всей вашей империи, – продолжал Стайл. – Азербайджан – это острие клина, и если вам дорога ваша империя, вы должны остановить русских, не то будет поздно.

– Не так уж мы дорожим теперь нашей империей, – заметил Мак-Грегор.

– Не скажите, – вмешался Холмс, подходя к ним с новой порцией пунша. – Империя нам необходима, и если мы ее потеряем, ее захватят русские, так что нам остается только цепляться за нее руками и ногами.

– Как это вы, английские социалисты, так верите в империю? – спросил Стайл. – Империя – враг демократии и не имеет права на существование в свободном мире.

– Вы предлагаете нам отказаться от нее? – сказал Холмс, попыхивая трубкой.

– Нет, – ответил Стайл. – Вы не можете от нее отказаться, потому что, как вы сами сказали, ее захватят русские.

– И мы позаботимся, чтобы вы от нее не отказывались! – добавил Хэмбер.

– Благодарю вас, Эл, – с мрачным юмором сказал Холмс и поглядел на Мак-Грегора. – Как сейчас настроение Англии, Мак-Грегор? Как, по-вашему, пойдем мы воевать против русских?

Мак-Грегор увидел мисс Уильямс, издали улыбавшуюся ему.

– Не думаю, – сказал Мак-Грегор. – Большинство восхищается русскими.

– Восхищение рассеять недолго, – заметил Хэмбер.

– Мне кажется, что в Англии вообще не хотят войны, – продолжал Мак-Грегор.

– Войны вообще никто никогда не хочет, – сказал Стайл.

Джеб Уилс и Кэтрин подошли к ним. – Вы все о том же? О новой войне? – сказал Уилс, и Мак-Грегор понял, что они решили вызволить его. – Дайте войне хоть начаться, прежде чем обсуждать ее.

– Что с вами, Джеб? – спросил Хэмбер. – Опять Кэти вас обработала. Разве вы не знаете, что она ломается, когда говорит о мире и доброй воле. А на самом деле никто так не жаждет войны, как она.

– Воюйте, если уж вам так не терпится, – сказала Кэтрин, – может быть, это научит вас миролюбию, Элфред. Несколько налетов русских на Америку, и вы заговорите по-другому.

– Им никогда не построить самолета, который мог бы залететь так далеко, – проговорил Холмс зевая.

– В этом я не уверен, – сказал Стайл. – И мы должны остановить их как можно скорей. Имея самолеты и атомную бомбу, они в мгновение ока будут над Вашингтоном.

– Пусть бы война поскорей началась, – сказал Джеб Уилс, – только бы вы перестали говорить о ней.

– Кстати, Мак-Грегор, – перебил его Хэмбер, – как поживает Гарри?

– Кто?

– Эссекс. Гарольд Эссекс. А-а! Вы его знаете?

– Как же! Еще с Парижа, с довоенных времен. Замечательный малый. Вам повезло, что вы с ним работаете. Передайте ему, пожалуйста, что я в Москве и зайду повидаться с ним завтра или послезавтра. Он очень занят?

– Да.

– Вы уже видели Молотова?

Мак-Грегор покачал головой.

– Вероятно, Молотов уклоняется от встречи с ним, – сказал Стайл. – Будет чудом, если Эссекс вообще увидит Молотова.

– Гарольд доберется до Молотова, – сказал Хэмбер.

– Сомневаюсь, – возразил Стайл.

Хэмбер опять принялся за Мак-Грегора: – Ас кем же вы говорили третьего дня в министерстве? С Антоновым?

– Нет. С Сушковым и Кориным.

Холмс притащил полный поднос с кофе, сыром и печеньем.

– У Корина язва желудка, – сказал Хэмбер. – Что можно требовать от человека, у которого язва желудка? Вы только поглядите на его лицо. У него постоянные боли. Но с ним есть о чем поговорить – например, о Японии.

– Что он может знать о Японии? – недоверчиво спросил Стайл.

– Очень даже много, – безапелляционно заявил Хэмбер. – Он вообще молодчина, доложу я вам.

– А кто-нибудь слышал, чтобы он произнес больше двух слов подряд? – сказал Джеб.

– Это только вы думаете, что русские не разговаривают, – сказал Хэмбер. – Еще как разговаривают, когда говоришь с ними о деле. Любого можно заставить говорить, если суметь подъехать к нему.