Сейчас она сидела над желтым быстрым потоком, слушала Муниру, думала, сравнивала ее с собой… Но та уже говорила о другом:

— Пойдем сегодня на концерт Караклаич, хорошо?

— Есть билеты? Откуда у тебя?

— Билетов нет пока, но Карим будет нас ждать. Обещал…

— Опять Карим! Зачем морочишь ему голову?

Мунира усмехнулась.

— Сам виноват. Пусть не ходит за мной!

И тут они увидели незнакомого человека у калитки. Зумрад бросила подруге:

— Сходи узнай, что ему нужно.

А сама через сад побежала в дом-привести себя в порядок.

Мать куда-то вышла уже — видно, за хлебом.

Вернулась Мунира:

— Тебя спрашивает.

— Да кто же он?

— Не знаю. Говорит, важное дело. Но вы разве незнакомы?

— Первый раз вижу его.

— Ах вот как, первый, значит? — Мунира подмигнула с видом заговорщика. — Ну конечно, раз важное дело, значит, правда незнакомый, как я сразу не поняла. А он ничего себе, приятный, только, может, староват немного для тебя. Зато с портфелем.

— Ну тебя, замолчи, пожалуйста! — попросила Зумрад. Чего-то испугалась она, тревога непонятная вошла в душу, и плохой сон сразу вспомнился.

— Идем, а то заждался поди, — торопила Мунира.

Зумрад вышла к незнакомцу, поздоровалась, пригласила его войти в дом.

— Так это вы — Зумрад? Мне нужно поговорить с вами.

— Садитесь, пожалуйста.

— Простите… — незнакомец замялся. — Простите, но, если можно, я хотел бы говорить с вами наедине.

Зумрад глянула на Муниру.

— Это моя подруга, у меня нет от нее секретов. Можете говорить обо всем.

— Я понимаю вас, — незнакомец улыбнулся, — но все же очень прошу…

Мунира поднялась и вышла из комнаты.

— Еще раз прошу извинить меня, — продолжал мужчина, — но то, о чем я буду говорить, касается только вас.

— Что-нибудь случилось? Я ничего не понимаю. Говорите, — волнуясь, поторопила его девушка.

— Для вас — ничего страшного, не беспокойтесь. Я — адвокат… — Мужчина назвал свою фамилию, достал из кармана удостоверение, показал его Зумрад. — Теперь хочу спросить — знаком ли вам Камил Мирзаев, аспирант-физик?

Зумрад покраснела.

— Да, мы знакомы… были. А почему?..

— Дело в том, сестренка… — адвокат, видно было, подбирал какие-то особые слова, но потом махнул рукой. — Дело в том, что Камил арестован… Его ждет суд.

— Суд?.. Арестован?.. Он — в тюрьме?!

— Скоро месяц.

— Но почему? Что он сделал?

— Он обвиняется в хулиганстве… — Адвокат порылся в своем черном портфеле, добыл какие-то бумаги, положил их на стол. — Вот — втроем напали, избили пожилого человека — тот сейчас в больнице…

Зумрад не находила слов.

— Этого не может быть, — пролепетала она. — Не может быть… — Потом начала убеждать: — Он не такой, что вы! Он робкий, застенчивый, он… добрый.

— Я тоже так думаю, — согласился адвокат. — Но вот одна старушка, свидетельница, утверждает, что он тоже был среди нападавших.

— Нет, не верю я этому, и никакая старушка меня не убедит. — Зумрад поднялась, не могла усидеть на месте. — Нет, вы подумайте: Камил — хулиган! Что-то вы путаете… А я… Зачем вы ко мне-то пришли?

— Видите ли, Камил не мог совершить это преступление по простой причине: в ту ночь, когда произошло нападение, Камил был у вас…

У Зумрад подогнулись колени, она прислонилась к стене.

— В какую… ночь? — еле слышно спросила она.

— Семнадцатого мая этого года. Так он пишет — вот его заявление.

Девушка машинально приняла бумагу и, не читая, опустилась на стул. Ей было трудно дышать. Жаркое какое утро, душно… Она вытерла повлажневший лоб рукой с зажатой в пальцах бумагой. Да, этот день она помнила, это был день ее рождения.

— Что с вами? — услышала она испуганный голос адвоката.

— Ничего.

Она закрыла глаза, чтобы не видеть, отгородиться как-то от случившегося. Вот чем обернулось недолгое ее счастье… А ведь она будто предчувствовала, знала, ждала, что придет что-то страшное, но отталкивала эту мысль… Ах, не думать бы сейчас ни о чем, забыться бы, вернуть то время, ту зиму… Как это было, что она полюбила его?

… В тот день очень много выпало снега, она помнит, как залепляло снегом окно перед ней, «дворник» еле успевал счищать. Свет фар пропадал в белой пелене, плохо было видно дорогу. За Бешагачем соскочила штанга, чуть провода не оборвала… Пока поставила ее, вернулась в троллейбус — а там пусто, только впереди, у кабины, парень в красивой каракулевой кубанке улыбается ей.