Часовой, наконец, поравнялся с ним. Хорошо, что обоняние и слух у воина с широкими скулами не такие чуткие, как у Дуная. Иначе вряд ли что вышло. А так…

Дунай одним движением оказался рядом с шайном, успевшим только удивиться. Нож мягко и быстро вошел ему в приметную щель между боковыми застежками. Острое и прочное лезвие без труда прошло через легкую кольчугу, мускулы и ребра, проткнуло сердечную мышцу. Пластун свободной ладонью прикрыл шайну рот и бережно поддержал разом потяжелевшее тело, прислонил к ящикам. И обернулся, успев ногой ударить по поднятому уже стволу второго охранника, вывернувшего из-за угла пирамиды. Выстрел грохнул, наполнив своим звуком узкое пространство между ярусами ящиков, едко запахло сгоревшим порохом.

Дунай ударил кулаком сверху, наплевав на железо шлема. Гулко, как в бочку, стукануло и хрустнуло. Шайн от удара сложился пополам, втянул голову в плечи. Пластун перевернул нож, взяв обратным хватом, резанул между нагрудником и подбородком. Шайн хрюкнул, захлебнувшись хлынувшим багровым потоком. Упал, цепляясь пальцами за ногу Дуная. Пластун не стал мучить врага, наклонился и свернул ему шею. Развернулся к выходу, подняв автомат и прислушиваясь. Показалось ли ему, или, когда грохнул выстрел, состав хорошо подбросило на чем-то, и тот загремел железом так, что только держись?

Секунда… вторая… третья… тихо. Дунай осторожно выглянул в проход, ожидая увидеть затаившихся стрелков. Но нет, пронесло. Спасибо, Отец воинов и дева Удача вывели в который раз, спасли и помогли. Два вагона… только тут до Дуная дошло, что он прошел два вагона из пяти. Незамеченный, живой и целый.

А это очень немало, даже для него, пластуна, специально выращенного великолепным бойцом. И противники у него не мутанты нео, которые хоть и опасны, но глупы. Не маркитанты, вооруженные великолепнейшим оружием, но не умеющие пользоваться его преимуществом. Противник у него серьезный, возможно, что самый опасный из ранее встреченных им двуногих. И даже если пока его ведет вперед немыслимое везение, то неизвестно, что будет дальше. Хотя нет, немного-то он точно знает. Впереди у него сейчас будет следующий вагон.

Дунай выглянул в бойницу, опасаясь увидеть неожиданно возникший вокруг тот самый Форпост шайнов. Но нет, пока ничего подобного не оказалось в узкой амбразуре, сделанной с умом и расчетом на стрельбу. Покосившиеся остовы зданий, чернеющие провалами окон, заваленные набок столбы. Черное и редкое полотно растрескавшегося асфальта. Ржавые горбы совсем вросших в землю кузовов машин. Серое небо в редких прорехах, где светлели чистые куски. Больше в амбразуру ничего видно не было. Пластун осторожно прошел к двери, ведущей дальше. Приоткрыл, готовясь выстрелить первым. Нет, никого не оказалось. Видно, грохот после наезда на что-то или кого-то перекрыл все остальное. Так сказать, подарок от судьбы оказался полным и неожиданным.

Дунай отодвинул круглую железную шторку глазка прохода в следующий вагон, приникнув к нему. Захотелось чуть присвистнуть при виде ожидающего его впереди.

Шайнов тут оказалось четверо. Один сидел на откидывающейся скамье, чистил ружье длинным шомполом, накрутив на него масляную тряпку-ветошь. Еще двое ели, усевшись на такую же точно кровать в два яруса. А вот четвертый, стоя у бойницы, наблюдал, держа в руках короткое ружье, явно опасаясь чего-то. И вдобавок ко всему, все четверо были полностью облачены в доспехи. Что-что, а первыми успехами Дунай не обольщался, не стоило.

Стоило только глянуть на небрежность и легкость, с которой наблюдающий в бойницу воин держал собственное оружие. Да и на других, ничуть не стесненных доспехами. Чувствовали они себя в них свободно и вольготно, двигались легко, явно привыкнув к ним как к собственной коже.

А вот и еще один, совершенно точно. Лежит себе на втором ярусе, дрыхнет небось. Тоже ничего хорошего ждать не стоит. Четверо бодрствуют, оружие вон под руками, не говоря про любителя попялиться на ходу в оконце. И время идет себе – тик-так, тик-так.

Дунай мягко нажал на ручку, толкнул ее ногой, вскидывая автомат. Выстрелы ударили сразу же, не давая шайнам прийти в себя. Бах – наблюдатель кувыркнулся вбок, зазвенел пробитый выстрелом шлем, ударившись об пол, тут же заляпывая его красным и склизким. Бах-бах – первый из едоков завалился на койку, хрипя продырявленными легкими и хватаясь руками за дернувшегося в сторону второго. Бах – того тоже зацепило, пробив бедро, бросая на пол. Бах – пятая пуля ударила в лицо стрелка, чистящего оружие, разворотив его в хлам. Бах – шестой выстрел пробил нагрудник упавшего на колени шайна, оскалившего зубы и вскинувшего пистолет – близнец того, что торчал за поясом пластуна. Бах – а это ударило уже с койки, обжигая левое плечо Дуная, сбивая ему прицел.

Рукав тут же пропитался горячим, вниз по руке побежала первая струйка крови. Сам пластун, идущий короткими шажками, уже пересек середину вагона. Дунай выжал спуск… но автомат не выстрелил. Пуля проснувшегося, как оказалось, попала в него сбоку, вмяла затвор и рикошетом ушла в пластуна, такие дела. Шайна на койке уже не было, он летел вниз и вбок, стремясь скрыться за оружейной пирамидой в углу. В пластуна полетел нож, отбитый прикладом. И тут же из-за двери, через приоткрытый глазок, ударил еще один выстрел. Услышали все же пальбу в соседнем вагоне, сволочи… попал он, ничего не скажешь.