— Господин Ван не здоров?

Тот молчал, лишь опустил голову.

— Нет, просто выпил лишнего, — ответила за него жена.

— Мой тоже напился. Иду купить ему апельсинов. Ведите господина Вана побыстрее домой, проспится, и все пройдет. — От улыбки на лице Чжан резче обозначились морщинки. Всякий раз при встрече с ней Шушэн думала: «Да, не пощадила ее жизнь».

Женщина не спеша пошла вниз. А они, пользуясь светом ее свечи, направились к своей двери.

Дверь оказалась незапертой. В комнате было по-прежнему мрачно, мать все еще чинила одежду. Сгорбленная, она выглядела такой старенькой и, казалось, не дышала. Свеча нагорела, но мать не сняла нагар — видимо, ни разу не поднялась с места, пока его не было дома.

— Сюань, куда ты ходил? Ничего не сказал мне. Опять искал эту женщину. Ты… я прошу тебя, выбрось ее из головы. Разве способны современные женщины терпеть лишения? — Мать говорила, продолжая работать, не поднимая головы: — Не переживай, Сюань. Не нужна она тебе. Кончится война, может быть, ты станешь жить лучше. Неужели не найдешь жены? — Она подняла наконец голову, но в полумраке ничего не увидела и, отложив иголку, потерла глаза.

Он нахмурился и крепко сжал руку жены. Боялся, что вспыхнет ссора. Но жена молчала. Тогда он не выдержал:

— Мама! — В голосе его звучали мольба и отчаяние.

— В чем дело? — удивленно спросила мать и тут увидела «эту женщину».

— Я проводила его. — Шушэн старалась говорить спокойно.

— Прекрасно! Ты просто молодец. Привел ее все же! — усмехнулась мать и снова принялась за работу.

Шушэн, презрительно улыбаясь, сказала:

— Он вовсе не звал меня, где-то напился, его рвало, я увидела и привела домой. Он едва стоит на ногах, — говорила Шушэн, зная, что причиняет свекрови боль.

— Сюань, как же так? Тайком убежал из дому, напился… — Мать бросила на стол одежду, которую чинила, подошла к сыну, внимательно на него посмотрела: — Ты же не пьешь! Как тебя угораздило! Забыл, что отец твой погиб от вина! Я с детства не давала тебе ни глоточка! Как же ты посмел? — С матерью началась истерика.

— Ему плохо, пусть проспится! — вмешалась Шушэн.

— Не с тобой разговариваю! — сердито крикнула свекровь.

Шушэн зло усмехнулась.

— Ну, скажи матери, где ты напился, — тихим голосом уговаривала его женщина, словно маленького.

Он устало опустил голову.

— Говори же, что у тебя на сердце? Не молчи! — тормошила его мать. — Скажи все, я не буду тебя упрекать!

— Плохо мне, мама! Думал, напьюсь, станет легче, — признался он.

— Когда же ты встретил ее? — не отставала мать, словно забыв о страданиях сына.

— Пусть он ляжет, — не выдержала Шушэн.

Но мать не унималась, продолжая выспрашивать.

— Я… я… — с трудом произнес он, и его вырвало.

— Сядь, сядь, — растерялась мать, подставила скамеечку.

Он сел, и из глаз полились слезы.

— Ну что же это ты? — Шушэн от него не отходила.

— Ладно, проводи его в постель, — смягчилась мать, — а я присыплю пол золой.

Шушэн повела его к постели, раздела, укрыла одеялом и хотела уйти, но он крепко сжал ее руку.

— Спи, спи, — успокаивала она его.

— Это все из-за тебя… Не уходи… — умолял он.

Она ничего не ответила. Он уснул, не выпуская ее руки.

Она осталась. А он еще не знал, что мучивший его вопрос так просто разрешился.

Он проснулся, когда уже совсем рассвело. Жена сидела у письменного стола и приводила себя в порядок.

— Шушэн! — воскликнул он.

Она обернулась, лицо ее светилось улыбкой.

— Встаешь? — нежно проговорила она.

Он кивнул в ответ, потянулся:

— Встаю!

Она продолжала свой туалет. Колечки волос у нее на затылке казались ему необыкновенно красивыми.

Она возвратилась! Это не сон!

Прошло около двух недель. Все было спокойно. Они вовремя приходили с работы. Шушэн принесла чемодан от подруги и об уходе больше не думала. В тот вечер они пошли в кинотеатр «Готай», но фильм не досмотрели — началась тревога.