— Ничего, я еще немного продержусь, — сделанным спокойствием говорил он, а сам вспоминал, как сильно кашлял на службе, как задыхался, как уставал. И уж совсем невыносимы были назойливые взгляды сослуживцев во время обеда. Долго ли он еще протянет? Лучше не думать об этом. Но прогнать страшные мысли у Вэньсюаня не хватало сил. Тем более тяжело было ему, когда напоминали о болезни.

Мать молча наблюдала за ним.

— Ну почему ты упорствуешь? Здоровья не жаль? — выходила она из себя.

Он лишь отрешенно качал головой.

Это я погубила его — вот мысль, что способна была довести мать до слез. Нет, не я, это та женщина принесла к нам в дом зло.

Однажды с улицы донесся надрывный женский плач и треск хлопушек.

— Что случилось? — встревожился Вэньсюань.

— Наш сосед напротив, портной, умер от холеры. Вчера был здоров, а сегодня не стало.

«Вот и хорошо, чего же убиваться», — подумал Вэньсюань.

— Будь осторожен. Простудиться сейчас, конечно, нельзя, но ты нездоров и на всякий случай надо остерегаться.

— Хорошо, — ответил он, а про себя подумал: «Остается ли после смерти душа? Помнит ли она родных и близких?»

Кто мог ему на это ответить?! Прежде он посмеялся бы над подобным вопросом, а сейчас мучился сомнениями. Неужели он никогда больше не увидит матери, Шушэн, сына? Он невольно бросил взгляд на мать: сколько преданности было в ее лице.

— Мама, — ласково позвал он.

Мать посмотрела на него, но он молчал.

— Что случилось? — спросила она.

— Ничего. Просто я смотрел на тебя. — Вэньсюань через силу улыбнулся и сказал: — Послезавтра приезжает Сяосюань. Не похудел ли он за эти две недели?

— Здоровье у него слабое, как у тебя. И вид болезненный. Лекарства, конечно, дороги, но не мешало бы и ему их принимать, — сказала она, пряча глаза, чтобы сын не заметил слез.

Приехал Сяосюань, и в их мрачном доме стало как будто теплее, по крайней мере появился живой человек. Бабушка ласково расспрашивала внука о жизни, интересовалась его занятиями. Сяосюань, обычно несловоохотливый, отвечал на все вопросы.

— Папа все время вспоминает тебя, соскучился. Он скоро придет с работы. Вот обрадуется!

— Да, — коротко ответил Сяосюань, даже улыбнувшись.

«Когда этот ребенок успел состариться», — удивленно думала бабушка.

— Ты здоров?

— Вполне, — лаконично ответил Сяосюань и вдруг поморщился: — Только вот на уроки не хватает времени.

— Это ничего, у тебя все еще впереди, — успокаивала бабушка внука.

— Учителя очень строгие. Не могу же я ходить в неуспевающих, перед вами стыдно…

— Чепуха! Главное — здоровье. Не будешь беречься — заболеешь, как твой отец.

В эту минуту вошел Вэньсюань. Он тяжело дышал, лицо было какого-то землистого цвета. Он рухнул в кресло, как-то странно откинув ногу, глаза были закрыты, он сидел неподвижно, как мертвый. Бабушка сделала знак внуку молчать и с испугом смотрела на Вэньсюаня. Через некоторое время Вэньсюань открыл глаза и едва слышно позвал:

— Мама!

Она подошла к нему. Он протянул к ней дрожащую руку.

— А где Сяосюань? — Он поискал глазами сына, но не увидел его, хотя мальчик стоял рядом.

— Подойди ближе, — сказала бабушка внуку, и голос ее дрогнул. Она думала, что близок конец и Вэньсюань хочет проститься с сыном. Сердце ее сжалось от боли, она с мольбой смотрела на внука.

Вэньсюань взял руку сына, когда тот приблизился, и внимательно на него посмотрел.

— Как дела? — спросил он, силясь улыбнуться, и закрыл глаза. И так молча сидел в кресле, держа руки матери и сына в своих.

Мать плакала, мальчик смотрел куда-то в пространство.

«Неужели конец?» — подумала мать. Но рука сына была теплой, и это вселяло надежду.

— Сюань, — позвала мать, и следом за ней окликнул отца Сяосюань.

Вэньсюань открыл глаза, снова постарался улыбнуться, шевельнулся:

— Не бойтесь, я еще немного поживу.

Мать вздохнула, от сердца отлегло. Сдерживая слезы, сказала:

— Тебе тяжело?

— Ничего.

Сяосюань не сводил глаз с отца.