Шрифт:
Когда бабушка вернулась домой, Петя и щенок сидели на полу возле молочной лужи, из которой ручейками бежало, растекалось молоко.
— Бабушка, — закричал Петя, — ты только не сердись! Смотри, какой славный щеночек! Он отдохнёт и всё подлижет. А сейчас он не может больше. У него живот как барабан. Это от молока… А блох у него целый миллион и даже больше!
Как Петя и щенок отправились гулять
— Как хочешь, — сказала бабушка (голос у неё был сердитый), — а такого необученного щенка держать в комнатах невозможно. Так и ходи за ним с тряпкой!.. Ступайте в сад…
Петя на всё был согласен. В сад так в сад. Лишь бы ему позволили оставить у себя щеночка.
— А на улицу можно? Мы только за калитку… Можно?
Бабушка сказала, что можно, только не велела переходить на другую сторону.
— Ладно, мы только до угла и обратно, — сказал Петя и начал собирать щенка на прогулку.
Он нашёл бечёвку, взял из комода мамин носовой платочек, маленький и мягкий, очень подходящий для ошейника. Всё это прикрутил щенку на шею, и они отправились.
Они вышли за калитку и не спеша зашагали в сторону магазина.
Славно было прогуливаться с собственной собакой Пете нравилось. Впереди потихоньку семенил широкими лапами щенок, а Петя, поглядывая на щенка и не торопясь, шёл следом.
Конечно, хорошо было бы ещё встретить какого-нибудь хорошего знакомого. «Ого, — сказал бы знакомый, — неужели это твой пёс?» — «А то чей!» — ответил бы Петя. «Породистый пёс, — сказал бы знакомый, — по ушам видно». — «Ещё какой породистый! — сказал бы Петя. — Только немного необученный». «Это ничего, — сказал бы знакомый, — обучить породистую собаку очень легко».
Петя со щенком дошли до магазина, постояли перед витриной, поглазели на всякую всячину и повернули обратно.
И вдруг, когда они почти подходили к своему садику, калитка соседского сада распахнулась, и выскочил какой-то незнакомый Пете курносый мальчишка.
— Ишь какой! — крикнул незнакомый мальчишка, наступая на Петю. — Завладел моим щенком и разгуливает!
Петя даже онемел от возмущения. Ведь щенок сам прибежал к ним в сад! Разве Петя им завладел?
— Сейчас же отдавай! — крикнул мальчишка. — Сейчас же!
— Не отдам, — твёрдо сказал Петя. — Это мой щенок.
— Не твой, а мой! И сейчас же отдавай!
Мальчишка сжал кулаки, но Петя не сделал ни шага назад. Ни полшага. Ни четверть шага.
— Не отдам!
Вдруг мальчишка нагнулся, подхватил щенка на руки, и не успел Петя опомниться, как он дёрнул из его рук бечёвку и вместе со щенком юркнул в свою калитку.
Задвижка щёлкнула — только их Петя и видел!
Как Петя вернулся обратно домой
Когда Петя без щенка, заплаканный, вбежал в свой сад, прямо к его ногам шлёпнулся свёрнутый в комок мамин носовой платочек — бывший ошейник щенка.
Значит, теперь щеночек на всю жизнь был не Петин. Теперь соседский мальчишка его ни за что не отдаст обратно. Ни за что!
Целый час Петя сидел на диване и проливал горькие слёзы.
Такой был щеночек! Такой весёлый, мохнатенький. Пусть необученный, зато какой умник…
Наконец бабушка сказала:
— Довольно плакать! Иди умойся хорошенько. Мы скоро пойдём в садоводство за помидорной рассадой. Как я тебя, такого заплаканного, возьму?
Конечно, щенка было очень жалко. Но и за помидорной рассадой Пете хотелось идти. Он ещё разок вздохнул, пошмыгал носом и пошёл к крану умываться.
Кам Петя и бабушка ходили в садоводство
Петя и бабушка вышли из калитки и пошли по самой главной улице посёлка. Хороший у них был посёлок! Наверно, больше нигде на свете не было такого хорошего заводского посёлка.
Вдоль всей улицы вперемежку росли каштаны с белой акацией. Тень от них пёстрым ковром лежала на тротуаре. Акация уже начала зацветать и душисто пахла. А каштаны выбросили вверх высокие зелёные свечи, но цветы пока не распустились.
Много всего было в их посёлке! Вон там, направо, стоял огромный заводской клуб. Весь в стеклянных окнах, с белыми круглыми колоннами у входа. В этот клуб Петя ходил много раз. Иногда в кино. Иногда смотреть кукольный театр. Но чаше всего они с бабушкой ходили в детскую библиотеку за разными интересными книгами.