Я поднимаю тяжелую гирю двенадцать раз. Вчера я еще этим гордился и щупал мускулы.

Теперь я не верю в свою силу, в свои мускулы. Сегодня я понял, что рука-то в общем не рука, а в конечном счете какие-то электромагнитные волны, которые складываются в невидимые частицы, что крутятся вокруг себя (тьфу, пропасть!). И как я мог этими волнами поднимать тяжелую гирю? Хотя гиря в конце концов — это тоже какие-то волны.

Конец света. Стало невозможно жить. Обо всем задумываешься. Ну, вот горит лампа. Она излучает электромагнитные волны. Я занавешу окно, закрою дверь, никуда не буду выходить. Волнам некуда будет деться. Сколько их соберется за год? Может, родится новый Серов?

А может, это четырнадцатое доказательство, которое я ищу? Это тоже в области электронов? Кошмар!

Здорово жить на свете! Сколько догадок! Изучать и изучать природу! А теперь, между прочим, без нас, без математиков, никакие открытия не делаются. Жить бы тысячу лет! Да, конечно, с условием, что не надо ходить за капустой. Ох, эти мамы! И кто придумал ее электроны? В Москве она два месяца в году, но любит меня погонять. Ладно, пойдем в народ.

Итак, я в магазине. Надо купить капусту. Большой кочан. Тетка в выцветшем пальто с собачьим воротником становится впереди меня. Пардон, ведь последний то я? Поднять крик? Плевать! Удивляюсь собственному благородству.

В очереди одни женщины. Старуха, усатая, бородатая, с тяжелым, заплывшим лицом, покосилась одним взглядом на меня, другим на капусту. Поковыляла. А вот маленькая старушка. Глаза, как у игрушечного медвежонка.

— Нет, мы стоять не будем. Я с мужем пришла. Вот. Ну, разве этот чеснок хороший? Да, Федя?

Федя — пенсионер. Наверно, вчера выпил. Сегодня подлизывается к жене. Иначе чего ему утром в магазин идти!

Старушка хлопочет.

— Федя ждать не любит, но чеснок…

— Вот вчера клюкву покупала на Сретенке. Хор-рошая!

— Где?

— На Сретенке.

— На Сретенке всегда хорошая.

Клюкву на Сретенке покупало низенькое сооружение с длинным, отвисшим носом и такой же длинной, отвисшей нижней губой. Почувствовала мой взгляд и, не поднимая глаз, повела носом в мою сторону. Обнюхивает.

— Принесли моего Гольденвейзера?

— Нет, я его не прочла.

Смуглое интеллигентное лицо. Лет пятьдесят. Черные трагические глаза. Беседует с каким-то темным пальто. Низенькое сооружение переключилось на них. Оно вдвинулось между нами, еще больше вытянуло нос. Переживает.

Разговор все о Гольденвейзере и о Толстом. Никак про клюкву не вставишь.

Сзади меня длинный рыжий школьник. Внимательно меня разглядывает. Косится на мои брюки. Нечего гадать! Девятнадцать сантиметров. Понимаю, странная фигура для овощного магазина.

Скандал. Кто-то лезет нахально вперед.

— Я вас не видел.

— Не туда смотрели.

— Не слепая.

— Как не стыдно! Молодая.

— А старухе, так можно и без очереди?

Больше всех скандалит выцветшее пальто с собачьим воротником. Сама втерлась, а других не пускает. Сказать ей?

В спор вступают почти все. Даже молодая женщина в рыжей лисе с печальным, утонченным взглядом.

— Ах, как не хорошо, когда без очереди!

Мы с длинным школьником ни звука. Переглядываемся. Мужская солидарность.

Новые старухи. Перед самым носом бойкая тетка взвесила без очереди кочан.

Я объясняюсь с продавцом солидно:

— Покрупнее. Ну еще один, помельче.

Очередь в кассу. Я смотрюсь в темное стекло. Кажется, Багрицкий писал: «Зрачки, в которых отразились капуста, брюква, свекла и морковь». А в моих? Нет. Я особенный, я отличаюсь от всех. Поэтому на меня обращают внимание.

С приветом! Еще одна тетка пристроилась впереди меня. Как ни в чем не бывало. Не смущается. Что они, сговорились? Или у меня особые электромагнитные колебания? Скандал затеять? Смотри, вроде проняло. Отошла в хвост.

— Два восемьдесят пять. За капусту.

И стоило так долго стоять?

Не успел я выйти из магазина с огромным кочаном капусты, растрепанный, в этаком пролетарском виде, как навстречу Лена!

Целую неделю я специально прихорашивался, хотел ее увидеть в университете. Так нет! А сейчас — пожалуйста!

— Привет, — говорю, — от капусты и от морковки!

— Привет, только в университете все равно не поверят: Серов — и вдруг капуста.

«…И так они разошлись, чтоб никогда больше в жизни не встретиться». Эта фраза, по-моему, из Драйзера.

Вот. Сижу я сейчас, и мне безразлично, что внутри меня электромагнитная буря, что мои электроны и протоны хотят есть. И мне даже безразлично, что мама похвалила меня за капусту. И все из-за Ленки!

Она мерзкая, хитрая девчонка! Трусливая. И вообще сволочь! Но я люблю ее. Это я понял сегодня».