Шрифт:
— Да, говорил, но доктор Менгеле наверняка слетел с резьбы, после моего вдумчивого разговора с его сыном. Я беспокоюсь за его адекватность. Понимаете, парни, поступки разумного можно предугадать и предвидеть, можно их рассчитать, а вот если клиент сошел с ума от ярости и ненависти ко мне, то ситуация становится опасной. Она становится непредсказуемой.
— Влад, вечно ты все усложняешь, — заявил мне бегущий рядом с Чернышом Ровер. — Все просто, он даже не думал, что ты осмелишься появиться на Ритуме после того, как ты убил его заряженного артефактами сына.
Артефакты, я хмыкнул, мне досталась почти ничего не стоящая без ключа корона королей, восемь колец с весьма интересными плетениями, стилет, уже не могущий пробить мою переделанную артефактную защиту и усовершенствованный пуховик. Хитрый артефакт, блокирующий связь и работу портала, а остальное мелочевка не стоящая внимания ни моего, ни профа.
— А-га, а также он не знает об организованном папоротниками моем визите в Дом Тюльпана. Сча-аз я в это сразу и бесповоротно поверю. Ладно, ждем дальнейшего развития событий. Но доктор Менгеле дурак, ведь папоротники, ромашки, чертополохи и плющи со временем сами бы во всем разобрались. Как можно так подставляться?
— А если он специально это сделал, чтобы ты появился на Ритуме? — спросил Ругин. — Может он тебя выманивает?
— Если так, то он еще более опасен, чем я думал, — сознался я. — Тогда наши планы в очередной раз поменяются. Да вы к этому привыкли, парни. Кстати, Ровер, Ругин, а как у вас с личной жизнью? А то вы почти постоянно находитесь со мной и наверняка скучаете по клыкастому женскому полу. А я такая сваха, что не в сказке сказать, ни пером зарезать.
— Не надо! — вампиры отшатнулись от Черныша. — Не надо нас женить, — продолжил Ругин. — Нас подобная ситуация сложившаяся на сегодняшний день полностью устраивает. И ничего мы не скучаем по женщинам своего рода, мы отбиваемся от них! Каждая юная красивая вампиресса, кроме Регины, считает своим долгом сделать нам предложение, Влад, мы уже устали от этого.
— Как я вас понимаю, а со мной что происходит? Да меня кто хочешь из существ в свободное от работы время носящих платье может заставить делать все, что угодно.
— Другому ты это рассказывай, — хмыкнул Ровер. — Тебя ни к чему невозможно принудить, если ты сам этого не хочешь. А вот у нас трудности существуют на самом деле. Добытая нами добыча, ранг твоих телохранителей. Знаешь, Влад, чем меньше мы будем проводить времени в герцогстве Арны — тем лучше, целее будем. Эти женщины — это какое-то наказание.
М-да, мои вампиры полностью поняли суть женского пола. Вы наше наказание, но без вас нам жить тоже невозможно.
— Впереди нас ждет засада, — проинформировал меня Ругин.
— Нет, это не засада, а группа встречи гостей, — поправил я вампира. — Ругин, а давай мы с тобой обсудим поэзию?
— А это что такое? — заинтересовался вампир.
— Это такая вещь, что с одной стороны ты можешь послать девушку как можно дальше, если она тебе не нравится, а с другой стороны, так приблизить ее к себе как можно ближе, если у тебя есть к ней симпатия.
— Не понял, — сознался вампир.
— Сейчас я все тебе объясню, Ругин, — я принялся копаться в своей памяти, вот это стихотворение подойдет. — Слушайте, однажды этот один великий поэт написал его для той женщины, с кем у него уже ничего не могло быть.
— Я вас любил: любовь еще быть может, — В душе моей угасла не совсем, — Но пусть она вас больше не тревожит, — Я не хочу печалить вас ничем.— Он ее любил, а она не смогла выйти за него замуж?! — возмутился вампир. — Кто это, Влад, назови нам их имена, они будут счастливы оба, нельзя так мучить разумных!
— Я вас любил безмолвно, безнадежно, — То робостью, то ревностью томим, — Я вас любил, так искренне, так нежно, — Как дай Создатель Вам любимой быть другим.— Она изменила ему, тварь, — заметил взбешенный чем-то Ровер. — Надо убить их обоих, ее и ее любовника. Нельзя так доводить мужчину до кромки. Кто они такие, Влад?
— Все они давно уже умерли, а тот, кто написал эти стихи, погиб на поединке. Говорили в свое время, что там были нарушены правила боя, но я не знаю, правда это или нет, я там не присутствовал.
— Он был настоящим мужчиной, — вздохнул на бегу Ругин. — Жаль, что мало теперь таких. Ну почему лучшие всегда умирают?!
— А разве они иначе не были бы лучшими? — поинтересовался я. — Всякая гниль старается выжить любыми способами, а судьба лучших — это всегда умирать за что-то. За честь, за любовь, за свои принципы.