Очень символично то, что своё последнее в жизни сальто Бандера — Серый совершил в давнем логове фашистов, где начинал свою карьеру Адольф Гитлер, долгие годы опекавший украинских националистов.

Вскоре после окончания войны в одном из лагерей для немецких военнопленных был опознан старый гестаповец Питер Христиан Крауз. Уже после суда над ним администрация лагеря предложила мне побеседовать с этим матёрым гитлеровцем. Беседа продолжалась долго. Среди многочисленных признаний Крауза было и такое.

— Если бы у нас в гестапо не работало несколько агентов из числа сионистов, попавших в гетто, никогда бы мы не смогли поймать и уничтожить такое количество евреев, живших по фальшивым документам и под чужими фамилиями. Мы выпускали агентов на волю, они бродили по улицам, а за ними шли наши сотрудники. Опознавая евреев, агенты подавали условный знак, и тогда в дело вступали мои «чистые» сотрудники.

Кто же были эти люди, пособники фашистов? Это были раввины, судьи, руководители и члены так называемых юденратов («еврейских советов») и еврейских общин, такие, как, скажем, Иосиф Ландесберг или доктор Юзеф Парнас. В гетто Львова были загнаны ортодоксальные раввины и судьи доктор Израиль Вольсберг, Мойше Элхунен Альпер, Абет из городского раввината и раввин Натан Лайтер. Появились там и судьи Шмельке Раппопорт и Симхе Раппопорт, городской судья Мойше Эрнштейн, реббе Эршель Розенфельд и судья из Жовквы Аншль Шрайбер, Калма Хамайдес и многие, многие чины иудаизма, на которых равнялась и которых беспрекословно слушалась еврейская беднота. Подлая и страшная своим цинизмом их роль не раскрыта ещё и поныне.

В свете истории они несут ответственность за истребление миллионов не меньшую, чем гестапо, айн-затцкоманды и другие карательные органы гитлеровского рейха. И дело вовсе не в том, что они последовательно и беспрекословно грабили по указанию фашистских властей своих же соплеменников, «давили» на них бесчисленными контрибуциями, отбирали у них последние тёплые вещи во время так называемых «меховых акций», загоняли в грязные подвалы по двадцать — тридцать человек, где бушевал сыпной тиф. Дело в том, что до последней минуты существования несчастных эти проповедники еврейского национализма и ортодоксального иудаизма внушали им покорность, слепое повиновение властям, подталкивали массу людей к свежим могилам обезоруженными не только физически, но и морально. Они внушали веру в то, что представители «культурной» немецкой нации рано или поздно образумятся и сохранят им жизнь.

Эти предатели и провокаторы нашёптывали, что, возможно, получив различные контрибуции, гитлеровцы проявят наконец своё «благородство» и сберегут жизнь хотя бы части еврейского населения. Обманув таким образом трудящихся евреев, эти предатели, по сути, психологически готовили гибель тысяч людей.

А ведь они могли (особенно когда львовское и другие гетто ещё не были ограждены) вырваться в соседние леса, на Волынь, где со временем стали действовать партизанские отряды и соединения полковника Дмитрия Медведева, дяди Пети — Антона Бринского, Юзефа Собесяка, Василия Бегмы, Виктора Карасёва, Николая Прокопюка и других активных борцов с фашизмом. Можно ведь было взяться за оружие…

Следует напомнить, что версию о возможном благородстве фашистов гитлеровские наёмники, ранее группировавшиеся вокруг антисоветской газеты «Хвыля» («Волна»), вместе с представителями раввината распространяли ещё летом 1940 года во Львове, когда туда приехала из Германии комиссия по переселению немецких колонистов из Волыни и Галиции в рейх.

Они парализовали волю людей, их стремление к сопротивлению.

Тем летом в предгрозовой час, рассказывали мне Львовские евреи, через «зелёную границу» с немецкой стороны пробрался во Львов родственник известного Львовского богача, владельца пассажа, Гаусман. Обходя квартиру за квартирой своих знакомых евреев, он рассказывал им, что в «генерал-губернаторстве» живётся не так уж плохо, как, мол, «трубит» об этом на все голоса мировая пресса, и прежде всего «большевистская пропаганда». Гитлеровцы, улещал своих земляков лазутчик Гаусман, хотя и строгие люди, но прежде всего культурный, образованный народ. Правда, они недолюбливают евреев, но зато у них образцовый порядок и дисциплина. Они широко поддерживают частную коммерцию, дают возможность торговать всем, разрешают иметь частные магазины и лавочки. Если же исполнять все их приказы, можно жить на той стороне, за Бугом и Саном, совсем неплохо…

Возможно, поддавшись советам и этого «пропагандиста», на возвращение в Польшу, оккупированную гитлеровцами, только в одном Львове записалось, как это ни чудовищно вспоминать сейчас… восемь тысяч евреев. Уже в немецком Перемышле гитлеровцы отделили мужчин от женщин, провели их санобработку, а затем начали организованный грабёж.

Совершенно очевидно, что Гаусмана специально завербовало гестапо и послало его на советскую сторону, чтобы переманить с помощью этого «набожного» еврея в «генерал-губернаторство» зажиточных евреев, которые имели золото и драгоценности.

«Зачем эти богатства, — рассуждали гитлеровцы, — будут храниться на советской стороне? Ведь лучше мы будем приобретать на них в нейтральной Швеции вольфрам, цветные металлы и нефть в арабских странах, столь необходимую нам для будущего нападения на Советский Союз».

Наряду с уникальными документами времён оккупации я сберегаю в своём личном архиве номер «Газеты еврейской» от 4 августа 1941 года, которая издавалась в Кракове на польском языке. На первой странице газеты был изображён знак иудаизма — звезда Давида— и помещено «радостное» сообщение: «Немецкие самолёты на протяжении последней ночи бомбардировали военные объекты Москвы… В районе Киева немецкие войска днём 31 августа продолжали победоносное наступление на большевистские позиции…» А на третьей странице продажные писаки «поддерживали дух» тысяч людей, загнанных в краковское гетто, такими сообщениями: «…работы по восстановлению Отдела религиозных культов заканчиваются, и в ближайшее время этот отдел начинает функционировать. Тем самым будет восстановлен раввинат религиозной еврейской общины, который бездействовал с начала войны. Отдел по религиозным верованиям будет функционировать в прежнем своём помещении по улице Глибовской, дом № 26/28…»

Таковы следы деятельности сионистских журналистов в лихолетье оккупации, когда над сотнями тысяч евреев нависла угроза полного и беспощадного уничтожения. Как правило, именно богатым людям еврейской национальности удавалось откупиться большой суммой денег, купить себе за золото «левые документы», удостоверяющие, что их обладатель — истинный ариец, либо найти укрытие в бункере, где они просидели весь период оккупации.

Известный фашистский преступник, убийца многих десятков мирных евреев голландский миллионер Питер Николаас Ментен имел в своём распоряжении в качестве эксперта по делам искусства Юзефа Штеглица, который тогда жил в Кракове, а сейчас благоденствует в Израиле. Ментен обеспечил Штеглицу через гестапо личную охрану, постарался достать для своего подопечного такой аусвайс, имея который Штеглиц мог ходить без еврейского опознавательного знака и жить в самом центре Львова. В свою очередь Штеглиц отбирал для личного пользования Ментена ценные вещи. По приезде во Львов Питер Ментен поселился в квартире только что расстрелянного немцами хирурга профессора Тадеуша Островского, по улице Романовича, 5. Юзеф Штеглиц расхаживал вместе со своим шефом по комнатам профессора, снимал со стен ценные картины мировых мастеров живописи, помогал их упаковывать — одним словом, был сообщником своего шефа в грабежах.