Мои новые попытки вызвать кота не привели ни к чему. Я простился с ним, как с добрым знакомым, и повернул лыжи к городу.

Взбираясь на пригорок, я поднял зайца и удачным выстрелом опрокинул его.

….Вдали, в синей дымке уже были видны неясные очертания города.

По пути я зашел в совхозный выселок и рассказал ребятам о забытом коте-Ваське. Я так и назвал его…

— Как только потеплеет, мы за ним сходим… — обещали ребята.

— Обязательно сходите… — и, зная детское сердце, добавил: — одному-то ему там страшно: ночью волки ходят, лиса его манит: «Милый Васенька, пойдем вместе охотиться, ты будешь птичек ловить, а я мышей. Хорошо будем жить». А Вася сидит на чердаке и отвечает: «Проваливай кумушка, я как-нибудь без тебя проживу»… Такой умный котище!

Ребята засмеялись, и по засверкавшим глазам я понял — обещанье свое они выполнят.

…В город я возвращался, как победитель, и не потому, что в моей сетке лежало пять тетеревов, а сзади, в сумке, был приторочен заяц, — нет — я победил лютый мороз, долгую зимнюю ночь, я победил страх одиночества в лесу, я победил смерть, сторожившую меня каждую минуту, чтобы сжать в своих леденящих объятиях.

Я возвращался в город победителем…

Никто не заметил, когда появился в охотничьем клубе маленький Андрюша Надымов. По вторникам и пятницам в клубе собиралось много народа. Андрюша присаживался где-нибудь возле группы стариков и жадно слушал их рассказы об охоте, не пропуская ни слова.

А старикам-охотникам было о чем вспомнить. Они говорили об охоте на косачей, на зайцев, волков и лисиц, говорили о разных мелких зверушках, о капканном лове и многом-многом другом, что трудно было сразу понять и запомнить. Молодежь вспоминала о чудесных весенних зорях, об охоте на уток и гусей, о таежных походах и экскурсиях по большой системе приобских озер. Эти клубные разговоры настолько волновали Андрюшу, что он часто во сне видел себя охотником, бродил по лесу с ружьем, плавал по озерам на лодках и даже поднимался в воздух, ухватившись за длинные лапы журавля.

В клубе была небольшая библиотека, и Андрюше самому захотелось почитать обо всем, о чем с таким интересом говорят старые и молодые охотники. Старичок-библиотекарь постоянно сидел у маленького столика, возле шкафа, перебирал и выдавал книги, К нему часто обращались с вопросами, он обстоятельно объяснял, потом доставал книгу и подарял охотнику.

— Вот почитайте эту книгу — полезно… — говорил он наставительно.

Андрюша уже привык к обстановке и как-то вечером подошел к библиотекарю:

— Дедушка, а мне можно взять на дом книжечку про охоту на косачей…

Библиотекарь посмотрел на него поверх очков, смерял с ног до головы, как бы удивляясь: откуда мог взяться такой, и спросил:

— А ты чей же будешь?..

— Надымов…

— Николая — сын, а Нифантия Ивановича — внук? Так что ли?

Оказывается, и отца и дедушку здесь, в клубе, хорошо знали, и Андрюша торопливо ответил:

— Да-да…

Библиотекарь спросил об отце, и Андрюша рассказал все, что знал из последних писем с фронта.

— Папаша у тебя мужик всех статей. Отличному охотнику и на войне легко. — Потом еще раз оглядел Андрюшу, как бы решая: время ли ему заниматься охотничьими книгами, и, наконец, сказал: — Хорошие книжки читать невредно, и я тебе дам, только не повредит ли это твоим школьным занятиям? Охота в свое время придет, у вас в роду все охотники… потомственные… А дедушка так в лесу и живет? Вот старый чудак — навек прирос к месту…

Дедушку Нифантия Ивановича многие знакомые называли чудаком за то, что он не жил с семьей, а где-то в лесу сторожил колхозную пасеку и редко ездил в город.

— В городе воздух тяжелый, — говорил он. — А там у меня — благодать…

Когда Андрюша был еще совсем маленький — очень обижался за дедушку, что его так называли, и часто сквозь слезы говорил:

— Неправда, дедушка умный!.. Умный!..

Мать прижимала его к груди и успокаивала:

— Ну, конечно же, неправда, дедушка у нас умный, он у нас охотник, да еще какой!.. Вот ты подрастешь и будешь с отцом да дедушкой вместе на охоту ходить…

Библиотекарь тоже назвал дедушку чудаком, но сейчас почему-то Андрюше не было обидно.

Книжки были интересные, и школьные уроки незаметно отошли на задний план. Как-то перед новогодними каникулами Андрюша сорвался. На вызов учителя он ответил:

— Я сегодня не приготовил уроков. Но этого, Николай Иванович, больше не будет. Даю слово…

Из школы Андрюша возвращался в угнетенном состоянии. А дома, за столом, сидел дедушка — лысый, красный, с полотенцем на шее. Он только что попарился в бане и пил чай смедом.

— Ну, какие дела, профессор? — спросил он, искоса поглядывая на Андрюшу своими светлыми голубыми глазами.