Шрифт:
Так называли северный ветер. У нас и окно, и балкон выходили на север. Когда он дул, то легко отжимал двери балкона.
Потом отец сделал приспособление для подтягивания этих дверей. А мама ещё подкладывала всякие тряпки, чтобы было хорошо.
Туалет и ванная – раздельно. Кухня. Там холодильник «Саратов». Он простоял тридцать лет, не ломаясь и не выключаясь.
У плиты – бабушка. Она обожала готовить.
Бабушка жарила картошку и макароны – нашу основную еду.
Вода на пятый этаж поднималась слабо. Текла из крана тоненькой струйкой. Мы ведрами носили её с улицы и наливали в ванну.
В ней никто не мылся. В ней хранился неприкосновенный запас воды.
Крышу мы тоже чинили сами.
Вылезали на нее в дождь и прикрывали дырки сорванным шифером.
А на Новый Год – пироги с вареньем и торт «Наполеон» – коржи пропитывались заварным кремом и становились нежными – пальчики оближешь.
А хорошо было пробраться ранним утром первого января в мамину комнату, стянуть там со стола кусочек торта, запихать его в рот, отчего в нем немедленно образовывались потоки сладкой слюны, а потом быстренько назад в свою комнату и под одеяло с головой, чтоб согреться.
Двор
Сначала дом стоял один в степи, рядом обосновались только финские бараки с садами, огородами, длинным общим коридором и кухней, по которой сновали тараканы, а потом вокруг наросли хрущевки.
Во дворе мы играли в догонялки, в лапту, в футбол я хоккей – для чего сами делали коньки из дерева и шарикоподшипников.
Коньки жутко грохотали.
Во дворе я учился драться.
В этом деле имелись свои учителя. С первого же удара выяснилось, что я закрываю глаза.
– Ты чего? Нельзя закрывать!
После этого я не закрывал.
А Серега дрался лучше всех. Он дрался один на один, один на двоих, троих, пятерых и на сколько хочешь. Он говорил, что десять человек очень мешают друг другу и их легче бить.
Чем больше было противкиков, тем отчаяннее он становился.
Из драки его было не вытащить.
В бою он умудрялся достать всех.
А драки у нас были страшные: палками, цепями, камнями, ножами. Улица на улицу, район на район, двор на двор. Просто так.
Серега уже восемнадцатилетним верзилой дрался на Шиховском пляже. Один против толпы с палками. Нападали они довольно организовано. Стремились взять в круг. Он вырвал у одного нападавшего его оружие, и драка приобрела новое качество.
Молотили друг друга более часа.
Серега выстоял. Все тело у него было исхлестано, но на песке в крови остались лежать человек десять, столько же уползло самостоятельно.
Васька
У нас было два кота. Одного – старого, гладкого, черного – мы привезли с собой на новую квартиру.
У него не было какого-то особого имени. Все его звали – Котик.
Другого принес я.
Такого крошечного и пушистого. Мне дали его на автобусной остановке. Там обосновалась будка диспетчеров.
– Мальчик! – позвали меня. – Смотри, какой пушистый!
Я пошел посмотреть и вышел с комочком в ладони.
Если к нему приближали глаза, он зарывался в свою шерсть.
Я прибежал домой.
– Бабушка! – вскричал я. – Смотри, кто у меня есть!
Бабушка посмотрела, проверила где-то, сказала, что это кот, и он у нас остался.
Вечером пришла мама, и мы сгрудились около него на кухне. Он уже поел хлеба с молоком и довольный урчал.
Взглянуть на находку пришел и Котик.
Котик отличался довольно независимым характером, и мы следили за этой встречей с большой тревогой, но он обнюхал малыша, а потом тот запищал и полез под него.
Кот оторопел. Он поднимал лапы – передние и задние – он перешагивал аккуратно, чтоб не наступить, а Васька – так мы его назвали – все к нему лез.
Наконец Кот сдался и лег, Васька забрался к нему на живот и успокоился. Кот его лизнул, мы разошлись.
Эта дрянь – Васька, естественно, – выросла довольно быстро, оказалась жутко игручей и в конец загоняла старика Кота.
Васька подкарауливал его у каждой двери, подстерегал и нападал из засады.
Тот доставал его лапой с уха и прижимал к земле, но только этот маленький негодяй оказывался на свободе, как нападение повторялось.
Бабушка гонялась за ним с веником, чтоб он только не приставал к старику.