«Какой-то замкнутый круг! — раздосадованно подумал Савелий. — Лист Мебиуса. [15] Если она пользовалась услугами интернет-аптек, то вряд ли могла быть знакома с „кандидатом аптечных наук“ Виктором. И снова тянется нить от районной поликлиники. И никаких зацепок. Так и в потусторонние силы поверить недолго!»

— А потом она стала смотреть онлайн «Бриллиантовую руку», — продолжал рассказ Виталик. — И смотрела, скорее всего, до прихода Душителя. Просмотр был остановлен на пятьдесят четвертой минуте… Да, ты разве не смотрел сегодняшние новости?

— Нет.

Признаваться в том, что часть вечера он убил на форумах, фильтруя самую разнообразную информацию и пытаясь найти хоть что-то, что поможет поймать Душителя, а другую часть провел в бесплодных размышлениях все на ту же тему, Савелий не стал.

— Об убийстве сообщили в вечерних новостях, просили помощи у населения. О том, что убийств несколько и все они однотипные, пока не сообщалось, но шила в мешке уже не утаить, процесс пошел. Завтра-послезавтра кому-то из журналистов шепнут по-дружески на ушко или же кто-то из этой братии просто свяжет концы с концами, и тогда будет шум. Большой. Формально этими убийствами занимается главк, но нам тоже скучать не дают. И это уже дело принципа, особенно после сегодняшнего убийства…

К половине третьего оба начали клевать носами. Виталик к тому времени не только рассказал все, что мог, но по просьбе Савелия еще и начертил план квартиры убитой, довольно сносно нарисовал тело, лежащее в кровати, описал обстановку во всей квартире — от комнаты до туалета.

— Туалет-то тебе зачем? — удивился он. — Что там может быть? Бумага да ершик?

— А также освежитель воздуха, книжная полочка, радиоприемник, блокнот с карандашом… Важной может оказаться любая мелочь!

— Уж мне-то этого не знать! — Виталик недоверчиво прищурился. — Только зачем это тебе? Ты что, настолько увлекся, что собрался обскакать следственно-оперативную группу? Ой, брат! Я никогда не думал, что ты такой заводной! А то бы давно подключил тебя к нашей работе! Хочешь? По контракту, на платной основе?

— Иди ты… — невежливо отказался Савелий.

— Никуда я не пойду. — Виталик, так и сидевший в своей импровизированной набедренной повязке, почесал живот. — Спасибо за угощение, брателло! Накормил ты меня, напоил, расспросил, теперь давай спать укладывай, а то мне в семь уже вставать.

Савелий долго не мог заснуть. Под заливистый храп Виталика он пытался додуматься до чего-нибудь путного. Так и не получилось, но зато он убедил себя в том, что аптекаря рано сбрасывать со счетов.

Что с того, что убитая предпочитала заказывать лекарства в Интернете? Это еще не означает, что она не заходила в обычные аптеки. Мало ли какая нужда может случиться — зубная паста дома закончилась или, скажем, прокладки. Не станешь же тюбик зубной пасты или упаковку прокладок заказывать в Интернете. А еще случается так, что женщине бывает срочно нужен постинор… [16] Так что лучше воздержаться от скоропалительных выводов.

А что, если у убитой был любовник, сотрудник органов, действующий или бывший, который по каким-то причинам хотел избавиться от нее и знал об убийствах в Останкино? Мама о нем может ничего не знать, далеко не каждый любовник с ходу предъявляется матерям. Да и далеко не все взрослые люди склонны обсуждать свою личную жизнь с родителями. Любовник мог инсценировать почерк Останкинского Душителя. Узнал, что заболела, примчался якобы на крыльях любви, с ходу дал в нос, затащил в спальню, отымел в последний раз, задушил и, увлекшись, вставил в анус вазочку. Переиграл, прокололся. Настоящий Душитель такого не делал. Обдумав версию с любовником со всех сторон, Савелий встал и оставил себе памятку, чтобы не забыть спросонья — написал на бумажке-липучке «любовник — инсцен?» и налепил ее на монитор.

— Спасибо, — сдержанно поблагодарил поутру брат. — Надо бы поинтересоваться, ведомственные амуры у нас незамеченными не проходят. Не та структура.

— Они нигде не проходят незамеченными, — усмехнулся Савелий.

В диспансере самоотверженно скрывали свой служебный роман подростковый психиатр Грибов и логопед Лоханкина. Ни словом, ни жестом не обнаруживали они каких-либо отношений, кроме служебных, но весь диспансер знал, что у них любовь, что Лоханкина сделала от Грибова два аборта, что встречаются они на квартире школьной подруги Лоханкиной, потому что у обоих семьи, что Грибов после работы конспиративно поджидает Лоханкину на перекрестке метрах в ста от диспансера. Она никогда не садится в его синий «Фольксваген» на виду у коллег. И причины, по которым оба не разводятся, были известны всем. Лоханкина считала себя не вправе уйти от полупарализованного мужа, а Грибов боялся того, что в случае развода жена не даст ему общаться с детьми, еще и настроит их против отца. Грибов был не только любвеобильным, но и чадолюбивым.

— Это так, — согласился Виталик. — Поэтому я ни с сослуживицами, ни с соседками никогда ничего себе не позволяю. И с Ларискиными подругами, кстати, тоже, хотя некоторые просто откровенно напрашиваются. Но не исключено, что кто-то действует с Ларискиного ведома, проверяя мою супружескую верность.

— С таким же результатом тебя можно на беременность проверить, — поддел Савелий.

— Какая связь, я не понял? — нахмурился брат.

— Никакой, — ответил Савелий, не выспавшийся толком и оттого не склонный к долгим пикировкам. — Это я так пошутил. Неудачно…

На первый взгляд, нет ничего особенно сложного в том, чтобы пообщаться с коммуникабельным человеком. Бери да разговаривай. Только сразу возникает одна проблема: долго пообщаться не дадут, потому что таких желающих много. Вывод напрашивается сам собой — перенести общение на свободное, после- или внерабочее время.

Легко сказать, но трудно сделать. Как это будет выглядеть?

Караулить на улице: «Здравствуйте, рад вас видеть! Вам в какую сторону? Ой, и мне туда же! Пойдемте вместе!» Все как-то неестественно, шито белыми нитками. В лучшем случае аптекарь может решить, что Савелий гомосексуалист, в худшем (если он, конечно, Душитель) заподозрит неладное. Еще чего доброго придушит где-нибудь по дороге.