— То придушил бы ее не раздумывая, — закончил Савелий.

— Долго ли умеючи, — согласился Виталик. — Пошли дальше…

Следующим оказался аптечный павильон. Ни охранник, ни девушки-провизоры никого не опознали. «Рассказать или не рассказать?» — призадумался Савелий и решил рассказать.

— Тебе как, можно пива на работе? — поинтересовался он.

— Я сегодня выходной, — вздохнул Виталик, — так что можно. Пойдем, выпьем по кружечке, а то у меня после твоей яичницы дикий сушняк.

С чего бы, если соли там почти не было? Савелий никогда ничего не пересаливал, а вот недосолить мог запросто. Небось крепко побухал брательник вчера вечером, а теперь валит на яичницу, засранец неблагодарный…

К пиву взяли сэндвичи с ветчиной, сыром и зеленью. Виталик, перед тем как начать есть, вытащил листья салата из своих сэндвичей. Надкусил, запил пивом и посмотрел на Савелия.

— По глазам вижу, брателло, что тебе есть что сказать.

— Есть кое-что, но я не хочу тебя напрягать. — Савелий не удержался от желания уколоть Виталика. — Не исключено, что ты опять заявишь, что я… гм… противоестественным образом покушаюсь на целостность твоих мозгов, или еще как-нибудь дашь понять…

— Савелий! — Виталик укоризненно покачал головой. — Нельзя же быть таким злопамятным! Подумаешь, сказал я тебе что-то такое… Надо же понимать, что сказал я это не со зла, просто момент был такой. Сам представь — обокрали прокурорскую квартиру, нас сразу же взяли за жабры, давайте работайте, сутки вам сроку! Начальство ногами топает, потерпевшие пугают всякими неприятностями, и тут звонишь ты…

— Можно было просто сказать «Извини, я занят», — пожал плечами Савелий.

— А можно было понять и не брать в голову! — парировал брат, оставляя за собой последнее слово в споре. — Я бы, например, так и сделал.

Савелий давно привык к тому, что укорять, обвинять или стыдить двоюродного брата бессмысленно. Тот все равно вывернет все наизнанку, и ты сам окажешься виноватым. Но нельзя же все время покорно сносить его хамство. Иной раз и пнуть хочется. Вполсилы, любя, по-родственному.

Не бери в голову! Прекрасный совет! Тебе нагадили на голову, но ты не бери. Тебе плюнули в душу, а ты все равно не бери! Возьмешь — сам же и виноват будешь. И выражение такое дурацкое: «Не бери в голову». Взять можно в руки или в рот, если уж на то пошло.

Три выражения неизменно раздражали Савелия: «Не бери в голову», «Будь проще, и к тебе потянутся люди» и «Ты (как вариант — вы) же доктор».

Последнее порой просто бесило. Ты же доктор, значит, всем должен… Чаще всего этой фразой пользовались пожилые соседки: «Савелий Станиславович, не померяете мне давление? Извините, что так поздно, но вы же доктор…», «Савелий Станиславович, не посоветуете, что мне лучше пить от давления? Я в курсе, что вы не кардиолог, но вы же доктор…», «Савелий Станиславович, не посмотрите моего внука? У него сыпь какая-то… Ничего, что вы взрослый доктор и психиатр, вы же все-таки доктор…».

Савелий измерял давление, смотрел на сыпь у внука, советовал, консультировал. Надо же поддерживать хорошие отношения с соседями. Сам виноват, надо было после окончания института распространить по дому дезинформацию, сказать, что поступил в ординатуру по патологической анатомии. Их народ как-то побаивается, не надоедает им. Увы, вся округа знает, что в четвертом доме живет врач-психиатр. Недавно на улице подошел какой-то респектабельно-вальяжный мужик и поинтересовался ценой освобождения сына от армии.

— А при чем тут я? — опешил Савелий.

— Вы же в диспансере работаете, небось все ходы-выходы знаете, — не моргнув глазом ответил мужик. — Я к вам по-соседски…

Савелий не стал говорить соседу, что он думает о подобной бесцеремонности. Просто сказал, что ходов-выходов не знает. Мужик ушел, вроде как не поверил, ну и шут с ним…

В разговоре возникла пауза. Первым молчание нарушил Виталик.

— Давай выкладывай, что у тебя есть! — потребовал он. — Время дорого.

С учетом данного факта Савелий уложился в пять минут. Засек зачем-то по часам.

— Ты можешь не верить моей интуиции, — сказал он в заключение, — но…

— Ей я верю, — перебил Виталик. — И к аптекарю твоему обязательно присмотрюсь. А сейчас ты меня послушай, брат…

Голос стал твердым, брови сошлись на переносице, взгляд стал жестким. Суров мужик, любому челябинскому сто очков вперед даст.

— Ты головой своей думаешь иногда, или она тебе только для ношения прически нужна?

— Давай без риторических вопросов, — попросил Савелий. — И к прическе нечего цепляться, если ты стрижешься коротко, то это еще не означает, что мне нельзя носить волосы длиннее. Да, я понимаю, что поступил немного опрометчиво…