Шрифт:
Правда, расплата все равно будет, но сначала она где-то там, на горизонте.
Когда меня сватали в этот УМЛ уродов, я серьезно хотел обогатить свой внутренний мир, или там развить свой духовный потенциал и вооружить себя самой передовой, поступательно-наступательной идеологией, но через пару занятий я уже видел, что уровень преподавания не выше уровня моря и приближается к «устному народному творчеству». Утомило меня это деревянное зодчество, честно говоря, такая зубная боль, я не знаю. Раскатывают мозг в папиросную бумагу, пудрят его пылью. Ну, невозможно же! Захотелось сохранить себя. Не ходил я туда. Университет для миллионов, а среди миллионов легко потеряться.
Потерялся я до экзаменов. И вот экзамены. Все наши ходят с толстыми конспектами первоисточников и делают из конских рож умные лица, а у меня даже конспекта нет. Не написал я его… ещё. А тут квартиру у меня залило из прорвавшейся батареи, все мое барахло погибло, и под этот залив я решил списать все спои конспекты. На стихийное бедствие.
И тут начпо флотилии позвонил начпо нашей дивизии:
– У вас там есть такой Петров, так вот он занятия в УМЛе не посещает и экзамены не сдаёт.
– Петров? – переспросил наш НачПо. – Сейчас разберемся и доложим.
А НачПо у нас вечно был рассеянный, несобранный, вечно у него что-то терялось, торчало, что-то он все время не помнил. Ни одного подводника он в лицо не знал, ни одна фамилия у него не откладывалась.
К офицерам он обращался «Эй, вы!», а к мичманам – «Эй, ты».
Вот он меня и вызвал.
Запасся я наглостью, захожу к нему, а он в это время стоя разговаривает по телефону.
– Да, да, да, – говорит он в трубку, поворачивается ко мне и кивает, мол, давай, заходи быстрей, – да, да, да, я его сейчас к вам прямо и направляю скоренько, да… – Потом прикрывает трубку рукой и говорит мне шепотом:
– Пет-ров, ты почему УМЛ не посещаешь?
А я ему тоже шепотом:
– Потому что конспектов нет.
И он в трубку громко:
– Потому что конспектов нет. Да, да, да…
И тут до него самого доходит, и он мне возмущенно опять шепотом:
– А почему это у тебя их нет?
– Потому что утопли.
Он в трубку быстро:
– Потому что утопли… да…
– Как это «утопли»? – видимо, спрашивают его там.
– Как это «утопли»? – спрашивает он у меня.
– А так, – говорю, – батарею прорвало и все залило, и все конспекты развалились.
– Батарею у него прорвало, – торопится он в трубку, – и все конспекты залило, и они развалились.
– А как они развалились? – спрашивает он у меня.
– А совсем, – делаю я брезгливую рожу, – в кашу.
Он делает точно такую же рожу в телефон.
– А совсем, – говорит он, – в кашу… да… ага… ага… так я вам его посылаю?
– Ну давай, – говорит он мне, – пулей туда, ждут.
Вздохнул я и пошёл туда пулей, мечтая по дороге, чтоб кто-нибудь там сдох. Но не дошел я. Меня отловили и в тот же день отправили в автономку. На три месяца. Правда, не совсем отловили, я сам отловился: зашёл к флагману и узнал, не нужно ли вместо кого-нибудь в автономку сходить. Оказалось, нужно.
Экзамены я потом сдал, естественно, задним числом, чтоб окончательно не задолбали, а вот за дипломом так и не явился. Некогда было. Начальник этого вечернего сборища придурков и наш НачПо просто рыдали непотребно. На каждом собрании меня клеймили. Просто удила грызли, честное слово.
Так и пропал мой диплом. Сожгли его. Да и пёс с ним, на кой он мне…
Методически неверно
Продать человека трудно. Это раньше можно было продать. Несёшь его на базар – и все! Золотое было время. Теперь все сложно в нашем мире бушующем.
Его звали Петей. По фамилии – Громадный. Петя Громадный. Он выговаривал через «х» и без последней – «Хромадны» – и вытягивал шею вперёд, как черепаха Тортила, жрущая целлофановый пакет. «Ну-у, чаво там», – говорил он. Лучше б «му-у», так ближе к биологии вида. Он был радиоэлектронщик и жвачное одновременно. А ещё он был мичманом. Наемным убийцей.
Он говорил «мыкросхэма» – и тут же засыпал наповал. Так мелко он не понимал. А командир группы общекорабельных систем – группман – все проводил с ним занятия, все проводил. Оглянулся – спит! Чем бы его? Журналом в кило по голове – раз!
– Ты что, спишь, что ли?!
– Я-та?..
– Ты-та…
– Не-е…
– Ах ты…
– Все! Не могу! – группман сверкал глазами перед командиром БЧ-5 и сочно тянул при этом носом. – Хоть режьте, не могу я проводить с ним занятия.