Он пытался подсчитать: сколько это всего времени? Сумма ускользала от него. Несколько недель он пытался привыкнуть к арифметике хичи и так и не смог. Но все же он сообразил, что снаружи прошло восемь-девять месяцев, пока он просто пописал.

Странно выглядело его действие вот в каком свете: пока он облегчал мочевой пузырь, во внешнем мире мог быть зачат и рожден ребенок.

Оди открыл дверь и провозгласил:

— Я хочу домой.

Капитан пробился к нему сквозь толпу.

— Да, Оди? — спросил он, отрицательно покачивая запястьями; в данном случае это означало, что он не понимает, но Оди принял это за отказ.

— Нет, я серьезно, — твердо сказал Оди. — Я хочу вернуться, прежде чем все мои знакомые переселятся в дома для престарелых.

— Да, Оди? — снова сказал Капитан. Потом задумался.

— О, понимаю, — сказал он. — Ты думаешь, мы хотим, чтобы ты остался здесь надолго. В этом нет необходимости. Тебя видели. Информация распространилась. Вскоре придут другие люди, они смогут задержаться подальше.

— Значит, я могу улететь? — спросил Оди.

— Конечно, можешь. Корабль готов к отлету. Даже целая флотилия, с припасами, персоналом и Древними Предками. Они вот-вот улетят наружу. Можешь лететь с ними. К тому времени как они преодолеют эргосферу, в наружной Галактике пройдет… — он склонил голову, совещаясь со своим Древним Предком… — в терминах обращения вашей планеты вокруг центральной звезды сорок четыре с половиной года.

Пока я слушал, и делал, и говорил, и находился в разных местах, занимался разными делами: слушал историю Оди, нервничал из-за генерала Хулио Кассаты, бродил, встречался — вот что все это время медленно происходило между Кларой и мной.

Я подошел к Джель-Кларе Мойнлин с широкой довольной улыбкой на своем (двойника) лице.

— Привет, Клара, — сказал я.

Она удивленно посмотрела на меня.

— Робин! Как приятно снова тебя увидеть! — Отделилась от мужчин, с которыми была, и подошла ко мне. И когда наклонилась, чтобы поцеловать меня, я вынужден был отстраниться. Есть и недостатки в положении записанной личности, когда плотская личность упрямо пытается продемонстрировать свою привязанность. Плотские люди могут нас любить. Но целовать не могут.

— Прости, — начал я, но у нее на лице появилось выражение сожаления, и она сказала:

— О, дьявол, я забыла. Мы ведь не можем это сделать. Но ты отлично выглядишь, Робин.

Я ответил:

— Я выгляжу так, как хочу. Я умер, знаешь ли.

Ей потребовалась целая минута, чтобы улыбнуться в ответ на мою улыбку, но она с этим справилась.

— Тогда у тебя хороший вкус. Надеюсь, я буду такой же, когда подойдет мое время. — А из-за нее появился Дейн Мечников.

Он сказал:

— Здравствуй, Робин.

Сказал нейтрально. Не сердито и не возбужденно от новой встречи со мной. Выглядел он так, как всегда выглядел Дейн Мечников — не очень заинтересованно; вернее, заинтересованно в такой степени, в какой данный человек может помочь осуществлению планов самого Дойна Мечникова.

Я ответил:

— Жаль, что мы не можем пожать руки друг другу. — «Жаль», по-видимому, мое излюбленное слово, поэтому я снова им воспользовался. — Жаль, что ты застрял в черной дыре. Я рад, что ты выбрался из нее. — И чтобы прояснить отношения, потому что Дейн Мечников всегда предпочитал ясные отношения, он ответил:

— Я не выбрался. Нас вытащила Клара.

И только тут я вспомнил, что Альбер говорил мне: Мечников советуется с адвокатами.

Вы должны помнить, что я на самом деле ничего этого не говорил. Говорил мой двойник.

Для того чтобы говорить через двойника, есть два способа. Первый: создать двойника и предоставить ему самому вести разговор — он сделает это не хуже вас. Второй — если вы нервничаете, ерзаете, вам не терпится услышать, что происходит. Именно в таком состоянии я находился. В таком случае вы суфлируете своему двойнику. Это означает, что я передаю текст двойнику за миллисекунды, а он озвучивает в темпе плотских людей. Поняли? Словно солируешь, а группа не знает слов, и кто-то должен ей их подсказывать:

В пещере, в каньоне…

В ПЕЩЕРЕ, В КАНЬОНЕ…

В глубокой шахте…

В ГЛУБОКОЙ ШАХТЕ…

Жил шахтер, старый минер…

И так далее, только я не дирижировал толпой пьяниц у пианино, а передавал фразы своему двойнику.

И между фразами у меня оставалось много времени, чтобы думать и наблюдать.

Наблюдала главным образом за Кларой, но уделял внимание и двоим мужчинам с нею.

Хотя двигались они медленнее улиток, я заметил, что Мечников протянул руку для пожатия. Это хороший знак. Значит, он не винит меня в том, что я оставил его вместе с Кларой и остальными в черной дыре… если бы не тот факт, что он обратился к адвокатам.

Второй мужчина, стоявший с Кларой, был мне совершенно незнаком. Взглянув я на него, я не очень обрадовался увиденному. Сукин сын слишком хорошо выглядел. Высокий. С бронзовой кожей, улыбающийся, без следа животика. Он в это время снова привычно клал руку на плечо Клары, пока она разговаривала со мной.

Я объяснил себе, что это не имеет значения. Клара держалась за руки и с Дейном Мечниковым, а почему бы и нет? Они старые друзья — к несчастью, чуть больше, чем просто друзья. Но это только естественно. Второй парень положил руку ей на плечо? Ну, это ничего в сущности не означает. Всего лишь дружеский жест. Он может быть родственником или, не знаю, психоаналитиком или еще кем-то. Помогает ей преодолеть шок от новой встречи со мной.