Боя не получилось. Барон посмотрел, как его люди (судя по виду — не самые неумелые!) приходят в себя, отвернулся, делая вид, что меня вообще не существует.

Оторвавшись, я услышал, как взводится тетива арбалета, и мы с Гневко едва успели отскочить в сторону…

Виктор добросовестно пытался построить отряд. И не его вина, что не успел: я начал бросать ножи, и капитан упал первым. Оба сержанта получили легкие ранения — поводья держать смогут, а махать мечами — нет! Ну а арбалетчика я щадить не стал… Дружинники защищались храбро, но бестолково. Возможно, они сражались бы лучше, если бы их атаковало человек десять-пятнадцать, да на широкой местности. Парни мешали друг другу, цепляясь копьями за щиты соседей. Когда я въехал в середину отряда, они уже проиграли, не догадавшись, что нужно отбросить копья и схватиться за мечи. И уж никто не ожидал, что гнедой жеребец будет играючи опрокидывать их коней, топтать копытами спешившихся и кусать за руки…

На пороге замер оцепеневший трактирщик. Он, кажется, не успел понять — что тут произошло.

— Ну, чего смотришь, воду неси! — крикнул я.

Первым была оказана помощь капитану. Виктор зашевелился, застонал, а потом, хоть и с трудом, сумел подняться на ноги.

— Лихо… ты… нас… — держась за шишку на голове, простонал командир дружины.

— Ну так получилось, — пожал я плечами. — Незачем было из арбалета стрелять.

Мы пошли по двору, ставшему полем боя, разбирая раненых и убитых, а я заодно разыскивал метательные ножи. Из семи штук удалось разыскать только четыре. Обычно находил все — ходишь и вытаскиваешь из трупов. Тут-то бил не на поражение, рукояткой, вот и разлетелись, не сыщешь… Жалко, хорошие были ножички.

Оглядывая тесный дворик, поймал себя на мысли, что драться около конюшен приходится не в первый раз. И, возможно, не последний.

Кроме арбалетчика, погиб один из молодых, попавший под копыта. Невелика потеря. Только свистни — набегут новые парни, которым ещё невдомек, что крестьянин живет дольше дружинника. Нашли и владетельного барона. Его милость был в целости и сохранности — сидел на четвереньках и громко икал.

— Как вы, господин барон? — поинтересовался капитан, приподнимая своего сеньора.

— Т-ты кто? — заикаясь и борясь с икотой, спросил барон.

— Я — капитан, — обеспокоенно сказал Виктор.

— Д-да не т-ты, Виктор, а — т-ты…

— Наемник, — вынужден был повторить я. — Память отшибло?

— Эт-то, ик, я уже слышал. Наемники т-такие не б-бывают…

— Да они разные бывают, — пожал я плечами. — Есть и хуже.

Отпившись водой, принесенной добросердечным трактирщиком, и шнапсом, отыскавшимся у капитана, барон окончательно пришел в себя. Заикаться перестал, взгляд приобрел осмысленность:

— Доспехи и коней возьмешь? Или деньгами?

Ах ты, а ведь точно! Я и не подумал, что по праву победителя могу забрать коней и оружие. Да и господин барон теперь мой пленник.

— Выкуп, — решил я. — За вас, господин барон, — сто талеров, а за людей — по десять.

— Почему так мало? — вскинулся барон. — Да я не меньше пятисот стою! А люди мои, да каждый не то что по десять, а…

Тут он сник, поняв, что дружинники, не сумевшие защитить сеньора от одного противника, стоят немного.

— Ладно, — смилостивился я. — С вас — пятьсот. С людей и коней по двадцать за голову. Доспехи и мечи брать не буду. Когда получать?

— Через неделю, — пошевелив губами и что-то прикинув, сообщил барон. — Придется к ростовщику ехать, что-нибудь закладывать. А так — поживешь у меня в казармах.

— Почему в казармах? — удивился я. — Могли бы и на гостевую комнату расщедрится, для победителя.

— Ты же не дворянин. Или все-таки дворянин? — с надеждой уставился он. — Где герб?

Объясняться с господином бароном насчет дворянства или отсутствия оного я не стал. Ехать к нему в казармы? Пожалуй, в родимых стенах он подумает — а стоит ли возвращать долг наемнику без герба?

— Давайте так, барон, — решил я. — Я заберу все, что найду у вас в карманах и кошельках, и будем считать, что вы уплатили выкуп сполна.

Удалось найти пятьдесят монет талерами да сотни две медяков разного достоинства. Для меня, что накануне зарабатывал деньги собственным конем, — сумма несусветная!

Когда я ссыпал боевую добычу в кошелек, барон в задумчивости спросил:

— Все же — что ты за наемник? Я пятнадцать лет воюю. Насмотрелся на вашего брата. Другой на твоем месте предпочел бы порку, а не драку.

— Вы воюете пятнадцать лет, — усмехнулся я, вскакивая в седло. — А я — каждый день!

Гневко доволен: овсом подкрепился, подрался на славу и опять в дороге! Погода теплая и дождя не предвидится. Ну а что еще нужно для полного жеребцового счастья? О разных мелочах, вроде крыши над головой, пусть у хозяина голова болит.