– Руби! – умоляюще простонал Митридат.

Евлупор схватил царский драгоценный меч и, описав им в воздухе сверкающий полукруг, опустил наточенный клинок на шею Митридата. Царская голова отскочила от туловища и покатилась по полу. Обезображенное тело грузно осело и повалилось набок, орошая черной кровью плиты пола.

Словно в сильном опьянении огляделся исполнитель последней царской воли, не веря происшедшему. Случилось нечто неслыханное и невероятное, после которого все остальное сразу теряло свой смысл и значение. Хотелось стоять, вперив глаза в мертвую голову, и смотреть долго, вопрошающе, с мучительным ожиданием. Должно произойти чудо, мертвые глаза вновь блеснут жизнью, обескровленные губы зашевелятся и ответят на вопрос: что же будет дальше? И возможно ли дальнейшее?..

В странном оцепенении воин стоял с мечом в руке, ошалело переводя взгляд затуманенных глаз с мертвого тела на дверь царской опочивальни, к которой приближались враги. Они через несколько мгновений будут здесь, они не пощадят цареубийцу!.. Кто убил царя, должен умереть – таков закон!.. Странно, почему боги еще не испепелили его небесным огнем!..

В душевной простоте Евлупор не мог воспринять совершившееся как-то по-иному, ибо продолжал верить, что только боги решают судьбы таких великих людей, как Митридат, и не простят ему, человеку ничтожному, вмешательства в их дела!..

Он не знал, что именно в этой опочивальне такой же раб, как он, по имени Савмак, в страшную ночь рабского восстания отсек голову последнему боспорскому царю Перисаду. И боги допустили это неслыханное дело!.. А если бы и знал, то едва ли смог бы понять причины такого попустительства со стороны богов. Он лишь проникся бы суеверным трепетом, тщетно пытаясь разгадать скрытый смысл столь разительного совпадения.

Кто-то нетерпеливо дернул его за рукав. Это был Гиерон, бледный, дрожащий, с выпученными от страха глазами.

– Воин, чего ты раскрыл рот и некстати задумался? Смерть пред тобою!.. – зашептал он побелевшими губами. – Ты сразил его, выполнил его приказ. Но все равно тебе никто не поверит и не простит!.. Бежим, бежим скорее! Теперь нам одна дорога – бежать за пролив!.. Панталеон перевезет нас на ту сторону, а там видно будет!.. Только надо выручить Евпорию, захватив ее с собою!..

Едва они скрылись в полутьме дворцового лабиринта, торопясь воспользоваться тайным выходом, как в Митридатово убежище вбежал окровавленный Битоит. Он хромал, лицо было перекошено, меч иззублен, покрыт свежей кровью.

– Государь! – кричал он на ходу. – Государь! Мы окружены, наши люди пали, сейчас ты будешь схвачен мятежниками!

Увидев обезглавленный труп того, кто был для него божественным повелителем, государем, кельт остановился, пораженный. Он не понимал, что произошло. Осознал лишь, что сражался за мертвое тело и теперь лишился самого смысла той борьбы насмерть, которую готов был продолжать до конца. А сейчас?.. Что сейчас?..

– Хватай его! – грянул громовой голос. – Вот он!..

– Митридат убит! – в изумлении отозвался другой. – Его убил Битоит!.. Митридат мертв!..

Битоит с устрашающим криком кинулся навстречу врагам. Это были римские перебежчики с Гаем и Публием во главе. Они остановились перед страшным взглядом и сверкающим мечом кельтского витязя. Этим мгновенным замешательством Битоит и воспользовался. Он отскочил в дальний угол опочивальни и, бросив прощальный взгляд на отрубленную голову царя и валяющуюся в пыли золотую китару, символ великой власти, повернул меч в свою сторону и упал на него грудью. Окровавленный клинок вышел между лопаток.

Римляне окружили трупы царя, его дочерей и верного телохранителя. Гай подошел ближе и поднял с пола золотую китару, осыпанную драгоценными камнями. Обтер с нее кровь и бережно завернул в край плаща.

Публий поспешил завладеть не менее драгоценными ножнами царского меча, о которых было известно, что цена им – четыреста талантов!.. Подражая Гаю, он так же обтер свой трофей, потом спрятал под полу плаща, пробормотав:

– Странно, ножны здесь, а меча нет!

– К трупам царя и его дочерей не прикасаться и ничего тут не брать! – внушительно обратился Гай к воинам. – Идите в другие покои и ищите там добычу!

Войны рассыпались по соседним коридорам и залам, спеша поживиться царским добром.

Гай переглянулся с Публием и сказал, прищурив глаза:

– Фавст Корнелий Сулла не устоит перед таким богатством! За эти вещи мы сможем купить себе прощение, если нашего участия в штурме дворца окажется недостаточно!

– Я больше рассчитываю на помощь царя Ариобарзана. Ему и преподнесу эти дорогие ножны!.. Жаль, меча не оказалось.

Шум и крики отвлекли их. В опочивальню ввалилась толпа «медных щитов» и остановилась, оторопев при виде обезглавленного трупа грозного царя. Многие поспешили криками передать всем потрясающую новость.