— По старинке. Разводим костры и…

— Предчувствие меня не обмануло. — Она глубоко затянулась. — А как же ты вступил в это общество? Добровольно?

— Нет, конечно. Они сами на меня вышли и потребовали дать сведения о тебе.

— И ты дал?

— Пока нет. Но, сама понимаешь, куда деваться?

— Понимаю. Расскажи о них подробней. Где они, кто?

— Их главная штаб-квартира в Питере.

— Что-то слышала, — кивнула Леонарда. — А тут?

— Тут — на бульварах. Фонд «Обелиск». Для отвода глаз ищут ленинградских блокадников. Находят под это дело колдунов и жгут…

— Ясно, ясно, — поспешно перебила она.

У меня зазвонил телефон.

— Они? — Леонарда поперхнулась кофе.

— Наверно… — Я беззаботно снял трубку.

— Алексан Василич, прости, что в праздник беспокою. Кстати, с Рождеством тебя и Лизу. Мне сейчас звонил заказчик с Пятницкой, у которого ты был под Новый год. Там возникли проблемы. Я обещал, что ты подъедешь к нему до вечера.

Леонарда с немой тревогой наблюдала за мной.

— Хорошо еще, что он сейчас позвонил, — продолжал Губанов. — А то и древесину для него уже завезли.

— Дрова завезли — теперь можно костерок палить, — сказал я, покосившись на нее.

— Вот именно, — засмеялся Губанов. — Только и осталось бы. Ну, значит, Алексан Василич, подъедешь сегодня до вечера?

— Обязательно. — Я положил трубку.

— Они? — Леонарда все еще на что-то надеялась.

— А кто же?

Она в тягостной задумчивости сидела с пустой чашкой в руках.

— Тебе еще налить? — поинтересовался я.

Она не услышала вопроса.

— Хотела в офисе у себя кое-что переделать, думала с тобой посоветоваться, — наконец проговорила Леонарда. — Но теперь не до того. А на этот фонд будем влиять.

— Как же ты будешь влиять?

— Я буду?! — вскрикнула она. — На это профсоюз есть! Увидим, за что мы им отстегиваем!

Леонарда поспешно натянула сапоги, щедро украшенные самоцветными камнями и золотой вышивкой, завернулась в длинную до полу соболью шубу и, накинув глубокий капюшон, выскочила из квартиры.

На Лизином кресле она забыла ключи. «И славно, — подумал я. — Теперь сюда не сунется. А когда все закончится, ключи будут Лизины». Только когда все это кончится?! Хотя теперь, при поддержке профсоюзов, дело пойдет быстрей. Я засмеялся, представив Иннокентия и Леонарду вместе.

Но мне опять вспомнилась Лиза в тренировочном костюме, покорно слушающая инструкции Карташова, заспанный, заросший Гришка в зимних ботинках. Мне было невыносимо жаль Лизу, особенно в сравнении с разодетой Леонардой, которая себя в обиду не даст — обидит первой. Я ничего не мог сейчас сделать для Лизы. Не мог даже ей позвонить. Вчера, когда мы возвращались от Гришкиных родителей, Глинская обещала за сегодня навести справки о Марине. Потом будет устанавливать связь Марины с Гришкой. Потом — выявлять причины интереса «Обелиска» к Гришке… Конца-краю не будет этим выявлениям, наведениям, установлениям!

Вечером я поехал на Пятницкую. Там меня, как и в прошлый раз, окружило веселенькое толстенькое семейство: папа, мама и сынок. Все одинаково маленькие и кругленькие, по-летнему одетые, в майках и шортах.

— Проблемы какие? У нас нет проблем, — смеялся папа. — Мы просто решили немножко переиграть. Все здесь оформить в стиле ампир. Не модерн, а ампир! Фирштейн? [4]

— Здесь? Ампир? — вырвалось у меня.

— Мы были в гостях, — смеялась мама. — И там нам очень понравилось. Там везде ампир! Мы тоже так хотим.

— Хорошо, что вы еще не приступали, — добавил папа.

— Как вы себе представляете ампир? — спросил я.

— Это вы должны представлять, — веселился папа. — Вы специалист. Вы представляете себе ампир?

— Я представляю себе: ампир — стиль конца XVIII и первой четверти XIX века, продолжение и завершение классицизма.

— Нам нужен ампир, а не классицизм. Нихт фирштейн? [5]

— Специфика ампира, — я не замечал их веселой язвительности, — прослеживается главным образом в больших казенных зданиях, триумфальных арках, монументах. Ампир — стиль милитаристической и бюрократической империи Наполеона I. Внутри зданий — просторные холодные залы, ротонды.

Они разом вопросительно вскинули брови.

— Ротонда, — пояснил я, — круглая комната, сверху перекрытая обычно куполом, который поддерживается колоннами. Персье и Фонтен создали ампирный стиль в обстановках дворцов Тюильри, Компьеня и Мальмезона. В основу они положили формы античной мебели в сочетании с мотивами египетского искусства. Для ампирной мебели характерны округлые контуры, ножки и ручки в виде крылатых сфинксов, лебедей, звериных лап и тому подобного, используется стилизованная военная символика или античная, скажем — факел, стрела. Часы и канделябры делаются в виде урн, колонн и памятников…