— Но. И поэтому теперь я, твоя дочь, живу на болоте. Как Шрек.

— Лена, а что ты имела в виду, когда говорила, что не можешь тут дальше жить? — с некоторым беспокойством в голосе спрашивает мама.

— Не беспокойся, мам, в петлю я лезть не собираюсь, не дождутся!

— А что тогда?

— А то. Пап, ты правильно сказал, я живу тут. И это — моя страна, какой бы она ни была, как бы её ни запакостили. А потому… я попробую что-то сделать. Хоть чуть-чуть, но если каждый сделает чуть-чуть, то… « А если в партию сгрудились малые — сдайся, враг, замри и ляг!».Вот, примерно так.

— И что ты будешь делать?

— Для начала, перестану прятаться.

— В каком смысле?

— Я весной книжку читала, забыла какого автора, она называлась «Рыцарь Ордена», это про мальчишку, про приключения, так там…

— Садов, — внезапно прерывает меня папа. — Книжку написал Сергей Садов, я тоже читал её.

— И как тебе, пап?

— Здорово написано, интересно.

— Мне тоже так показалось. Но я не об этом. Там слова такие замечательные есть, в книжке, мне очень понравилось.

— Какие слова, дочка?

— «Орден жив, пока жив хотя бы один из его рыцарей».

— Ты к чему это?

— Погодите.

Я на пару минут сходила в свою комнату и достала его из шкафа. Повязала и вернулась к родителям.

— Это что такое, Лен?

— Галстук. И я так пойду завтра в школу. И мне наплевать, кто и что скажет. Пойду — и всё! И пусть только попробуют сорвать. За галстук — убью!

— Лена!

— Убью!!

— Лена… но почему?

— Потому что я — Пионер Советского Союза!..

Что ж, вот вы и дочитали до места, в котором становится понятен смысл названия книги. Теперь вы поняли, о чём написана эта книга. Поняли и расслабились.

Да ни чёрта вы не поняли!!

Эта книга — не об этом! Да, не об этом. Я показал пока только второй слой смысла, но у книги есть и третий.

Кроме того, в сказках (а ведь это сказка) обязательно должен быть счастливый конец, то закон жанра. Что ж, сейчас будет счастливый конец. Кое-кто может посчитать именно такой конец не совсем счастливым, но лично я считаю его как раз счастливым. В сложившейся у нас в стране ситуации такой финал, кажется, будет наиболее предпочтительным.

Только это не я написал. Второй эпилог написан О. Н. Верещагиным. Этот эпилог написан по моей просьбе и по моему сценарию. Задумка моя, а вот исполнение — его. А я на этом прощаюсь с вами, дорогие читатели. Прощаюсь и передаю слово товарищу Верещагину, дальше уже пишет он.

Итак…

Уже четыре месяца над Новгородом Великим не было солнца. С начала января.

В такую погоду всем не по себе. Даже тем, кто родился уже при солнце и хорошо знает: оно всегда возвращается в небо. А что говорить о тех, кто помнил не такие уж давние бессолнечные годы? Этих людей много, они несомненно мужественны (да более, чем кто-либо другой, если уж на то пошло!)… и всё-таки каждый раз, когда снова надолго затягивают небо тучи — пусть и самые обычные! — людей охватывает страх.

Страх, что солнце не вернётся…

… Оно всегда возвращается. И всё-таки нет на всей Земле ни единого человека, который не думал бы в такие дни — ужасно долгие дни! — ну а если?! А вдруг?!.

… Женщина, проснувшаяся в небольшой, строго и в то же время изыскано обставленной спальне небольшого особняка, выходившей окнами на серый, совсем не майский Волхов, подумала, что сегодняшний День Труда, сегодняшний Первомай, будет последним в её жизни.

Мысль эта — первая мысль в последний раз проснувшейся женщины — была такой же спокойной, как и она сама. Есть такой рубеж в возрасте, за которым люди перестают меняться. И перестают беспокоиться. Раньше люди редко до него доживали в своём сознании — хихикающий дядя Альцгеймер подстерегал их во всё более и более ранние годы. Такова была плата — а точнее, клеймо от Природы — за бесстыдную юность, бессмысленную зрелость и одинокую, аномальную старость.