Шрифт:
— Голубчик, не волнуйтесь. У нас же нет гильотины. Гильотина во Франции.
— Все равно! Скажите Горькому, что у меня дочь…
Я обещала, и он умчался, забыв у меня портфель и перчатки.
Я передала «господину от Горького» его отказ, и это дело было покончено.
Уже давно в литературных кругах поговаривали о необходимости начать новую газету. У поэта Минского было разрешение, но не было денег. Навернулся было какой-то капиталист, устроил у себя заседание, на котором по знакомству присутствовал и наш друг К. П-в. Планы были самые благонамеренные, но вдруг нагрянула полиция и всех арестовала. Народ был все совершенно невинный, но в полиции отнеслись к ним очень строго. Поехали они к приставу Барочу, отличавшемуся держимордовским нравом. Он кричал, топал ногами и обещал всех сгноить. Тогда П-в спокойно сказал:
— Все это отлично, но я должен позвонить отцу.
— Звони, звони! — вопил пристав. — Вот я ему тоже скажу, что ты за птица! Я и до него доберусь!
В те времена номер телефона говорили телефонной барышне, а та уже соединяла. Когда К. П-в назвал номер, пристав испуганно насторожился.
— Квартира сенатора П-ва? — спросил К. П-в.
Пристав вскочил.
— Игорь, ты? Скажи папе, что меня арестовали и что пристав Бароч юродствует.
Пристав молча втянул голову в плечи и ушел из комнаты.
П-ва в тот же день отпустили. Остальных продержали дня три.
После этого намеченный капиталист сразу погас. Мечта о газете провалилась.
Но вот занялась другая заря. Горький вступил в переговоры с Минским. Разрешения на новую газету добиться было трудно. Легче было воспользоваться уже готовым разрешением, которое было у Минского. Деньги Горький достал. Редактором предполагался Минский. В литературном отделе должны были работать Горький, Гиппиус (как поэт и как литературный критик Антон Крайний) и я. Политическое направление газеты должны были давать социал-демократы с Лениным во главе. Секретарем редакции намечался П. Румянцев, заведующим хозяйственной частью — Литвинов, по прозвищу Папаша [292] .
292
С. 251. …Литвинов, по прозвищу Папаша. — Литвинов Максим Максимович (наст, имя и фам. Макс Валлах; 1876–1951) — член РСДРП с 1898 г., публицист, после революции на дипломатической работе; с 1921 г. — зам. наркома иностранных дел, в 1930–1939 гг. — нарком иностранных дел СССР, в 1941–1943 гг. — зам. наркома иностранных дел и посол в США. (прим. Ст. Н.).
Наш будущий секретарь нашел для редакции прекрасное помещение на Невском, парадный вход, швейцар. Все были радостно взволнованы.
Минский вдохновился лозунгом «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» [293] , уловив в нем правильный стихотворный размер, и написал гимн:
Пролетарии всех стран, соединяйтесь, Наша сила, наша воля, наша власть. В бой последний, как на праздник, снаряжайтесь, Кто не с нами, тот наш враг, тот должен пасть. Встанем цепью вкруг всего земного шара И по знаку дружно вместе все вперед. Враг смутится, враг не выдержит удара, Враг падет, и возвеличится народ. Други-братья, счастьем жизни опьяняйтесь! Наше все, чем до сих пор владеет враг. Пролетарии всех стран, соединяйтесь, Солнце в небе, солнце красное — наш стяг.293
«Пролетарии всех стран, соединяйтесь…» —«Гимн рабочих» получил огромную известность, однако вызвал резкую критику со стороны поэтов. Блок назвал его «безвкусной и трескучей рабочей Марсельезой»;
Дм. Мережковский писал жене Минского: «“Гимн рабочих” меня огорчил: “из развалин, из пожарищ” ничего не возникает, кроме Грядущего Хама». (прим. Ст. Н.).
Гимн был напечатан в первом номере газеты. Называлась газета «Новая жизнь».
Интерес к этой «Новой жизни» был огромный. Первый номер вечером продавался уже по три рубля. Брали нарасхват. Наши политические руководители торжествовали. Они приписывали успех себе.
— Товарищи рабочие поддержали.
Увы! Рабочие остались верны «Петербургскому листку», который печатался на специальной бумаге, особенно пригодной для кручения цигарки. Газетой интересовалась, конечно, интеллигенция. Новизна союза социал-демократов с декадентами (Минский, Гиппиус), а к тому же еще и Горький, очень всех интриговала.
В нашей роскошной редакции начали появляться странные типы. Шушукались по уголкам, смотрели друг на друга многозначительно.
В газетном мире никто их не знал. Даже наш король репортеров Львов-Клячко, знавший буквально всех и все на свете, и тот, глядя на них, только пожимал плечами. Пригласил их как будто Румянцев. Справились у него. Он лукаво улыбнулся.
— Поживете — увидите.
Собственно говоря, они еще за работу не принимались, а только совещались и готовились.
Но вот появился и старый знакомый — товарищ Ефим, тот самый, что, томясь в царском узилище, ел на Рождество гуся (с ударением на «я»).
Ефим, смущенно улыбаясь, объявил, что задумал политическую статью.
— Пока что придумал только заглавие. «Плеве и его плевелы» [294] . Хотелось бы поскорее напечатать.
— А где же статья?
— Да вот статью-то пока что еще не придумал.
Появился некто Гуковский. Разевал щербатый рот, стучал ногтем по зубным корешкам, говорил с гордостью:
294
С. 252. «Плеве и его плевелы». — Плеве Вячеслав Константинович (1846–1904) — министр внутренних дел, шеф жандармов (1902–1904), убит эсером Е. С. Созоновым. (прим. Ст. Н.).
— Цинга.
Все должны были понимать, что пострадал за идею и был в ссылке. Появился приезжий из-за границы Гусев [295] . Кто-то про него сказал, что он «здорово поет». В общем, все они были похожи друг на друга. И даже говорили одинаково, иронически оттягивая губы и чего-то недоговаривая.
Мне предложили писать что-нибудь сатирическое.
Злобой дня был тогда Трепов [296] . Я себе сейчас плохо представляю, какой именно пост он занимал, но пост был ответственный и важный, и называли Трепова «Патрон». При только что произошедшем усмирении бунта этот «Патрон» дал солдатам приказ, чтобы они стреляли и патронов не жалели. Вскоре после этого он был смещен.
295
С. 253. Появился приезжий из-за границы Гусев. — Гусев Сергей Иванович (наст, имя и фам. Драбкин Яков Давыдович; 1874–1933) — член РСДРП с 1896 г., занимал видные посты в партии, участник революции 1905–1907 гг. и 1917 г.; публицист; после революции — видный политический деятель в Красной Армии; член ЦКК с 1923 г. (прим. Ст. Н.).
296
Злобой дня был тогда Трепов. — Трепов Дмитрий Федорович (1855–1906) — московский обер-полицмейстер (с 1896), петербургский генерал-губернатор (с 1905), руководил подавлением первой русской революции; прославился свирепостью и грубостью. (прим. Ст. Н.).