— Ты шутишь, — вздохнула девочка.

— Шучу, — ответил Джефф и, помолчав, спросил: — Как ты думаешь, дадут тебе ремня, когда вернешься?

По ее лицу пробежала тень, и девочка грустно вздохнула.

— Может быть. Но я ей сказала: если еще раз тронешь меня, я сбегу, как Мидж. Только, — она снова вздохнула, — я не смогу, мне просто некуда бежать.

— А Мидж? Она куда сбежала?

— В Ньюкасл, у нее там друзья. Она мне про них не рассказывала, но обещала написать. А если она что обещала, то сделает, она такая. Она мне давно говорила, что сбежит, ну и вот...

— А у тебя есть друзья?

— Да, здесь в округе, только к ним... в общем, они не такие, чтобы она меня там не достала.

— Значит, поедешь в Гейтсхед, на фабрику?

— Да, придется.

— А когда?

— Не знаю точно. Она ждет известия от сестры, когда будет место.

— Тогда я еще увижу тебя здесь?

— А как я узнаю, что это ты?

— Ну, это просто. Главное, что я тебя узнаю. А со мной рядом будет лошадь, которая немного хромает.

— Смешной ты...

— Это точно. Ну, беги домой, ладно?

— Пока!

— Пока!

Джефф медленно повернулся и пошел по на-правлению к дому. Примерно через полмили он увидел, что кто-то выходит из телефонной будки, светя себе фонариком, и идет навстречу. Не доходя нескольких шагов, человек осветил лицо Джеффа, и вдруг хорошо знакомый голос проговорил:

— Что, Джефф, прогуливаешься?

Джефф помолчал секунду, а потом вежливо улыбнулся.

— Да, можно сказать так, мистер Хонисетт. Как и вы, я решил немного пройтись.

— Странные вещи случаются иногда на прогулке, Джефф. Догадайся, куда я сейчас звонил?

— Не имею ни малейшего понятия, мистер Хонисетт.

— Я тут обнаружил этого... ну, который на выходные приезжает в коттедж, здорово помятого! Вроде челюсть сломана, да и ползти ему трудновато. Я решил доктору позвонить, так оно лучше, наверное, а? Кто-то ему крепко врезал, я имею в виду челюсть. Что скажешь, Джефф?

— Я сказал бы то же самое, мистер Хонисетт. Трудно сломать себе челюсть, если только не наткнешься на что-то очень крепкое.

— Что верно, то верно. Я вот думаю: на что он наткнулся своей челюстью?

— Не могу догадаться, мистер Хонисетт. Гуляешь себе, и вдруг... Я лично просто так никогда не дерусь, я человек мирный.

В ночном воздухе раздался хриплый смех, переходящий в кашель:

— Если я не ошибаюсь, то ты, Джефф, был не шибко мирным в молодые годы, а? Да ты и сейчас не очень старый, ха-ха! Я тут слышал, что ты уже сержант и скоро поедешь служить куда-то далеко. Верно говорят?

— Верно, мистер Хонисетт, верно.

— Ну ладно. Пойду посмотрю, как там этот бедняга. Наверное, его в больницу повезут — нижние зубы у него чуть ли не в нос воткнулись. Счастливо тебе, Джефф!

— До свидания, мистер Хонисетт!

Они разошлись, и Джефф лишь чуть-чуть отошел, когда до него донесся тихий голос.

— Гусиный жир хорошо помогает от ссадин на костяшках, хе-хе!

Джефф прикусил губу, чтобы не рассмеяться, и зашагал дальше. Ему положительно нравился этот старый плут. Наверное, он видел все с самого начала, а может быть, даже догадывался о том, что происходит в коттедже. Хотя, имея собственных дочек, он вряд ли стал бы просто стоять и смотреть... Джефф вздохнул и подумал: «Вот тебе, сержант: думал, ты самый хитрый, умеешь подкрадываться незаметно, сидеть в засаде, а тебя выследили, как мальчишку в чужом саду...»

Еще не доходя до ворот, Джефф услышал музыку. Он постоял несколько минут у окна гостиной, слушая, как мать играла что-то из Грига. Играла она действительно здорово. Она и Джеффа учила играть с шести лет, и он достаточно прилежно учился, пока работа по дому и на участке не стала его основным занятием, то есть лет до четырнадцати. Но он не чувствовал тяги к музыке, хотя неплохо овладел техникой, и понимал, что мать была разочарована этим. Свою игру Джефф потом часто сравнивал со службой в армии: любого человека можно сделать солдатом, если он подчиняется приказам. Но чтобы стать хорошим солдатом, нужно иметь еще кое-что — душа должна лежать к тому, чем ты занимаешься... Душа Джеффа к музыке не лежала.

Когда он вошел в гостиную, мать перестала играть и, повернувшись к нему, спросила:

— Ну что, поймал его?

— Я бы не сказал, что поймал, но мы с ним поговорили.

— Вы поговорили? — Мать встала, взяла палку и, подойдя к Джеффу, удивленно спросила: — Ты с ним говорил?

— Да, а что тут странного? Мы довольно долго... хм-м... беседовали.

— И о чем же?

— О, это длинная история. Сначала я прогулялся вдоль речки... Кстати, а кофе у нас есть?

Мать кивнула: