— Но ведь на твой вывод бросает тень всем известный факт, что вы с Варэном де Мортимером друг друга на дух не переносите.

— Со мной рядом находился Майлс ле Галуа из Милнхэма-на-Уай. Он подтвердит мой рассказ, а уж ему совсем ни к чему наговаривать на де Мортимера.

Генрих поджал тонкие губы, взглядом продолжая изучать Адама.

— Ральф ле Шевалье в прошлом году несколько раз исполнял для меня роль курьера, — король потер указательным пальцем над губой. — У тебя, кажется, было несколько инцидентов на пути из Империи в Нормандию?

Адам усмехнулся и перечислил:

— Два нападения разбойников, обстрел из засады на руанской дороге, пожар в небольшом монастыре, где мы остановились переночевать, а также три барреля смолы, загадочным образом взорвавшиеся на галере, на которой мы должны были отплыть из Барфлера. Мы изменили план в последнюю минуту. Последний случай нельзя отнести на счет Ральфа, он уже был мертв к тому времени, но полагаю, вы сможете установить, что в это самое время Варэн де Мортимер находился в Нормандии.

Генрих долго смотрел куда-то в сторону. Писец подавил зевок, прикрывая рот рукой, затем без всякой надобности заострил перо. Наконец король наклонился вперед, не вставая с кресла.

— Мне известно, что он давно ухаживает за вдовой ле Шевалье, это так?

Адам опустил взгляд на холодные узорчатые каменные плиты пола, от которых уже сильно болели колени, и до рези в глазах неотрывно смотрел на красную ромбовидную фигуру.

— Да, сир.

— Встань. Я не могу посмотреть в твои глаза и вижу только макушку.

Кровь прихлынула к лицу Адама. Он вскочил на ноги. Генрих смотрел на него внимательным острым взглядом.

— Одобряют ли родственники вдовы такое сватовство? — продолжил расспрашивать король мягким вкрадчивым голосом.

— Верность графа Гийона короне вне всяких сомнений, — быстро ответил Адам, сообразивший, к чему клонит король, и крайне встревоженный таким поворотом разговора.

— Я не об этом спросил.

— Ее семья не возражает, однако не думаю, что разрыв приготовлений к браку их сильно огорчит. Откровенно говоря, сир, именно по этому вопросу я бы хотел просить милости у вашего величества.

Густые черные брови удивленно взметнулись к украшенному драгоценными камнями обручу королевской власти.

— Говори, — с настороженным любопытством приказал король.

Адам стиснул кулаки и глубоко вздохнул.

— Я прошу удовлетворить мое прошение о том, чтобы взять в жены вдову Ральфа ле Шевалье.

— Ага, — удовлетворенно протянул Генрих, — вот мы и добрались до сердцевины всего дела.

Лицо Адама напряглось, но он упрямо продолжал:

— Официальная церемония обручения между ней и де Мортимером без вашего согласия еще не могла быть начата. Поэтому формальных препятствий для моей просьбы нет.

Брови короля вновь опустились, он нахмурился.

— Почему именно эту женщину?

— Я хочу именно ее, — прямо сказал Адам, — и предпочел бы ее, а не Хавизу Фицаллен или Оливию де Роше. Я знаю, у нее не столь богатое приданое, но для меня важнее другое.

Генрих бросил пронзительный взгляд на молодого рыцаря.

— Как ты узнал имена девушек, которых я хотел тебе предложить?

— Сегодня утром ваш сын граф Глочестерский купил у меня коня. Он благосклонно решил дать мне время на обдумывание, не зная, что я уже сделал свой выбор.

Генрих недовольно фыркнул.

— Мягкое сердце и ослиные мозги, — с досадой пробурчал он в адрес старшего из сыновей. Мне следовало бы отказать. Ты ставишь меня в весьма затруднительное положение. — Генрих забарабанил пальцами по резным подлокотникам узорчатого кресла с высокой спинкой.

Казалось, целую вечность, не произнося ни слова, Адам бесстрашно выдерживал взгляд монарха.

— Значит, ты хочешь именно ее? — язвительным тоном повторил Генрих. — По прихоти или убеждению?

Адам открыл рот, собираясь со словами.

— А, не надо. Вижу по лицу. Бесповоротно влюблен. — Король покачал головой. — А что говорит сама избранница?

— Хельвен мне откажет, но я сумею ее убедить, — уныло признался Адам, сам не веря в то, что говорит.

Генрих промычал что-то, покусывая ноготь указательного пальца.

— Принеси мне серебро из сундука ле Шевалье и ты получишь ее, — решительно сказал монарх. — Де Мортимера мы утешим одной из тех женщин, которых я выбрал для тебя. Если, конечно, он не лишится головы как изменник. Это дело надо расследовать. — Король щелкнул пальцами, делая знак писцу, и тот вздрогнул, выходя из дремоты, уронил локоть, подпиравший голову, и стал быстро писать под диктовку Генриха.