Хельвен изогнулась всем телом и стала тереться о разгоряченное набухшее древко мужа. Адам издал стон и зажмурил глаза, лихорадочно вспоминая порядок упражнений на тренировочном дворе. Только не торопиться, сдержать невыносимую жажду быстроты... Тело Хельвен раскрылось перед ним, как воздух расступается перед стремительным полетом брошенного сильной рукой копья. Адам чувствовал, как пальцы Хельвен крепко впиваются в кожу, как жаркие податливые бедра охотно отвечают его движениям, а шелковисто-гладкая кожа ласково обволакивает тело. Каждое новое движение, каждый бросок вперед уверенно приближал Адама к красной мишени в центре щита.

Хельвен мотала головой из стороны в сторону, и не удивительно, что прядь ее волос оказалась во рту Адама. Это на миг отвлекло его внимание, он замедлил темп своего наступления. Послышался невнятный возглас неудовольствия, и в тот же миг женское тело еще крепче прижалось к нему. Теперь ногти Хельвен по-настоящему больно вонзились в кожу. Хватанув ртом воздух, Адам возобновил свои движения с новой силой. Все мыслимые чувства и ощущения постепенно сосредоточились в одном месте, где жар неизбежного взрыва накалялся с каждой секундой. Хельвен все выше поднималась под ним, одержимая неистовой силой любви, когда внезапно замерла. Раскрыв глаза, она встретилась с ним взглядом, исцелованные губы приоткрылись, и Адам услышал рвущийся из горла Хельвен сдавленный крик. Одновременно она сильно выгнулась под ним, ни на мгновение не отрываясь от его тела, и для Адама настал миг вершины блаженства. Теперь уже он изогнулся всей спиной, а копье, вонзившееся, наконец, в самую сердцевину мишени, надломилось и стало раскалываться на множество осколков.

Когда Адам опомнился, первое, что он почувствовал, были губы Хельвен, прижавшиеся к плечу, и покрывающие его легкими поцелуями. Их тела вспотели и липли друг к другу. Адам явственно ощущал боль от царапин, оставленных пальчиками Хельвен. Она издавала довольные мурлыкающие звуки, словно сытая кошечка.

— Как это было восхитительно, — прошептала Хельвен на одном дыхании и сверкнула в сторону Адама ярким зеленовато-голубым взглядом, в котором одновременно читались пресыщение и жажда повторения. Адам поцеловал задранный кончик ее носа и легонько укусил за губу. Ему не хотелось, чтобы наступал конец минутам наивысшего счастья и нежности, испытанным только что, и просто не верилось, что такое может повториться.

— Всего лишь восхитительно? — теперь он ласкал Хельвен, не опасаясь преждевременной вспышки желания.

— Не хотелось бы, чтобы от гордости твоя голова разбухла в такой же пропорции, как некоторые другие места, — парировала Хельвен.

— А я как раз не голову имел в виду, — молниеносно подхватил шутку Адам. Засмеявшись, он вдруг вскрикнул и соскочил с нее с ловкостью ярмарочного воришки, так как острые ногти вновь вонзились в кожу, на этот раз в ягодицы. — Настоящая лиса, — жалобно протянул Адам и погасил возможное недовольство жены улыбкой, перешедшей в новый поцелуй.

Хельвен охотно ответила тем же. Ее руки опустились вниз по его плечам и задержались на золотистом островке волос на груди. Наконец, с неподдельным сожалением во вздохе, Хельвен оторвалась от мужа.

— Твое письмо останется ненаписанным, верно? — Повернув голову, она стала искать свою нижнюю рубашку.

— Тебе стоит побывать в ванне, прежде чем пойдешь к деду, — Адам улыбался, оглядывая тело жены с головы до ног. — Пожалуй, я и впрямь не гожусь для написания писем, но любовью, кажется, разрисовал все твое тело.

Хельвен проследила за его взглядом и ужаснулась. Грудь, и живот, и ноги были хаотически разукрашены чернильными пятнами и полосами, попавшими на ее тело вместе с потом с рук Адама. Однако Хельвен тут же рассмеялась:

— Я оценила твои способности к работе пером и полагаю, что это любовное письмо окажется для нас единственным. Даже жалко смывать.

Адам шутливо хлопнул ее по мягкому месту.

— Плутовка! — воскликнул он. — Никакое это не любовное письмо. — Он протянул руку к сосуду с вином.

— Почему нет? А что же это такое?

— Квитанция об уплате долгов.

Глаза Хельвен округлились и расширились.

— Как же так, — воркующим голосом откликнулась она, — разве ты ведешь учет не зарубками на своей палочке?

Адам просто задохнулся от смеха. Заливаясь хохотом вместе с ним, Хельвен взъерошила мужу волосы и прошествовала в остывающую ванну.

* * *

В полном молчании, освещенная слабым светом свечи, Хельвен сидела у изголовья дедушки, держа его за руку и понимая, что проходят последние секунды его жизни. Уже было написано и отправлено письмо к ее отцу, а погибшие при нападении валлийцев люди приготовлены к погребению. Их тела, выставленные в часовне, дожидались нового спутника по пути в царство теней.

Хельвен посмотрела на сидевшего напротив Адама. Тот пристроился на табурете, прислонившись спиной к стене. Судя по тому, как он часто опускал голову, было видно, сон старается перетянуть его на свою сторону. Хельвен пыталась убедить мужа поспать, но тогда он отказался, заявив, что будет бодрствовать у постели умирающего вместе с ней. Но с каждым часом, проведенным в темноте и молчании, сила воли Адама ослабевала, а решимость отказаться от сна таяла.

Рука Майлса шевельнулась под рукой Хельвен, старик заморгал глазами почти так же быстро, как мотылек бьется крыльями о стекло, пытаясь приблизиться к свету.