Дальше все было уже просто. В Рудаево стоял указатель на Гнездцы, перед поворотом в деревню вправо отходила одна-единственная грунтовка. Как и было указано в записке, она по короткому бетонному мосту пересекала реку и уходила влево. Последние четыре километра – и Середин наконец увидел впереди на взгорке кирпичный дом с несколькими декоративными башенками, придающими ему сходство с замком.

Вблизи сходство со средневековым укреплением только усилилось. «Замок» окружало «предполье» в виде трехметровой стены с самыми настоящими стрельчатыми бойницами. Причем вертикальными – для лучников. На углах имелись зубчатые башенки – маленькие, никому крупнее гнома в них не поместиться, – поверх стены тянулись железные кованые шипы с завитками – вполне настоящие и довольно дорогие. Уж Олег-то знал, сколько нужно сил на изготовление каждого. Ворота тоже были замковыми, из толстого обожженного бруса, окованные железными полосами и с окошком для привратника.

Пока Середин размышлял, что лучше: побибикать или постучать, – ворота вдруг захрипели и спросили человеческим голосом:

– Вы кого-то ищете, молодой человек?

– Имя «Ливон Ратмирович» вам о чем-нибудь говорит? – громко поинтересовался ведун.

Ворота подумали и отворились, пропустив гостя на мощенную гранитным булыжником дорожку, проложенную между зарослями плетистых алых роз. По этому живому коридору Олег доехал до крыльца и уже ничуть не удивился шершавым базальтовым ступеням, ведущим к резным деревянным дверям. Пока Середин ставил мотоцикл на подножку и снимал шлем, дверь приоткрылась, из дома выбрался невысокий мужичок с лысиной на большую часть головы, в грязной футболке и комбезе на лямочках. На ходу вытирая руки тряпкой, он спустился навстречу, протянул ладонь:

– Наконец-то, Ливон Ратмирович! Я уже измучился тут совсем. Прямо хоть из дома беги!

– Я не он, – поправил мужчину Олег, – я его ученик. Он уверен, что я справлюсь. А вы…

– Простите, не представился… Юронов Сергей Викторович. Вот, смог себе перед выходом на пенсию последний приют построить, – развел руками мужичок. – Мечтал встретить старость в собственном саду, на берегу тихой русской реки, под синим небом. И нате вам, какая гадость получилась!

– Неплохой «приютик». – Середин демонстративно огляделся.

– Ну да, нищим прикидываться не стану, – кивнул Сергей Викторович. – Так получилось, что ковыряться люблю в земле, цветы выращивать, деревья. А выходит лучше всего бухгалтерия с дебитами-кредитами и балансовыми отчетами. Так что просидел я всю жизнь за финансами. При этом мечтая проснуться простым садовником в каком-нибудь замке.

– Только не говорите мне, что вы не нашли работы садовника!

– Даже не искал. От зарплаты, которую мне платили, отказаться оказалось труднее, нежели от мечты. Замок своей мечты мне пришлось просто купить… Но вы проходите, чего мы на улице застряли? – Хозяин дома первым пошел вверх по ступеням. – Я как раз завтракать собирался. Как вы относитесь к консервам? Понимаете, прислуга вся разбежалась, жена уехала… Кроме консервов, ничего на кухне нет.

Середин с трудом удержался от ехидства по поводу тяжкой доли несчастного замкового садовника, покинутого дворецкими, постельничими и поварами. Все же человек перед ним был пожилой и действительно страдал из-за свалившихся на голову неприятностей.

Пол в «замке» оказался кафельный, хотя и имитировал гранит. И стены – такие же. Это еще больше смягчило отношение ведуна к хозяину. Мультимиллионером тот, конечно, не был. От силы – просто миллионером. И картины на стенах висели скорее всего не с аукциона «Сотби», а из антикварной лавки, а то и просто с лотка уличного художника.

– Кухня в дальнем крыле, – указал дальше по коридору Сергей Викторович. – Когда строили, попросил, чтобы окна столовой на реку выходили. Очень красивое там место, вам понравится.

– Минуту…

Ведун повел носом, свернул влево, дошел до лестницы из мореного дуба, поднялся на второй этаж и остановился перед комнатой, весь пол которой был усыпан головками чеснока. На стенах висели чесночные косички, с люстры свешивался чеснок. И, само собой, здесь присутствовали распятия всех возможных форм и размеров. Олег даже восхитился:

– Ква! А просто дверь закрывать не пробовали?

– Пробовал, – ответил от лестницы Сергей Викторович. – То есть всегда закрываю. Он стоит снаружи и скребется. Потом уходит. Потом опять возвращается. Мне кажется, он совсем этого не боится… Я пробовал класть чеснок в других местах дома, выставлял распятия. Но он перешагивает луковицы и не обращает внимания на кресты!

– А почему вы решили, что он должен бояться всего этого винегрета?

– Даже и не знаю… В кино-то всегда помогает…

– В кино показывают, как люди от взрывной волны ножками убегают и с самолета в воду ныряют. Вы хотя бы этого повторять не пробуйте. Это же упырь! Они кино не смотрят и запахов не чувствуют.

– Что же тогда делать?

– Что-нибудь придумаем… – Олег закрыл дверь в хозяйскую комнату и спустился вниз. – На самом деле я бы не отказался выпить чего-нибудь горяченького. В смысле чай или кофе. Меня сегодня рано разбудили и заставили заниматься физкультурой.

– Есть кофе с ветчиной! – обрадовался пенсионер. – Кофемашина сама делает, в ней зерна еще с полкило осталось. А ветчина импортная, с открывающейся крышкой.