Ну, кроме обжигающего поцелуя перед уходом, от которого подворачивались пальцы на ногах.

А потом он рано вернулся и спросил её:

– Если бы ты могла оказаться в любой точке света, куда бы ты отправилась?

– Бора-Бо..

Она даже не успела договорить, как он уже переместил их на остров. Всякий раз оставаясь у Карги, она читала журналы путешествий, а он потом перемещал её в те места, который он отмечала в журналах закладками.

Очевидно, Лотэр уже был

везде.

Ей даже приходилось подзадоривать его для новых поездок. Он показал её все чудеса света: Великую Китайскую стену, Великие пирамиды, Большой барьерный риф. Плюс, Мальдивы, леса Азии, нагромождения льдин и джунгли...

Сейчас она смотрела вниз, на воду у своих ног.

– Э, Лотэр, почему вода светится?

– Это фосфоресценция.

В каждой поездке он обучал её чему-то новому об окружающем мире. Казалось, он знает обо всём на свете, и она чувствовала, что что ему нравится её обучать.

– Фос-сфера... что?

Он произнёс слово по буквам, затем объяснил:

– Это крошечные организмы, которые испускают свет, будучи потревоженными.

– Правда?
– она завороженно плескалась некоторое время.

– Знаешь, это ведь не последний раз, когда ты их видишь.

Как человек, который уже видел предел своей жизни - дважды - её было весьма сложно стряхнуть это ощущение, что смерть приаилась и ждёт где-то рядом.

– Перед тем, как вернуться, можно мы пройдём дальше вдоль пляжа, может, соберём немного раковин?

– Как пожелаешь.

Они шли молча, погрузившись в свои мысли.

Конечно, за прошедшие недели между ними было не всё гладко. Когда они ложились спать вместе, ему приходилось приковывать себя цепями к кровати. Как он объяснил:

– Больше никаких незапланированных путешествий с моей Невестой.

А ещё оставалась проблема с этой сукой, поселившейся внутри Элли и с поисками кольца. Не упоминая уж о том напряжении, которое она постоянно ощущала в нём, словно он беспрерывно боролся сам с собой.

Как-то ночью, после того, как они занимались любовью, он пробормотал:

– Я бы хотел

рассказать тебе всё то, чем сейчас занят мой ум.

И лишь тот факт, что он уже

хотел

её довериться - много для неё значил.

– Ты могла бы мне помочь увидеть вещи более чётко.

Тем не менее, сколько бы она ни просила, он ничего не говорил. Возможно, ему просто не терпелось побыстрее обратить её в вампира. Могла ли эти объясняться та напряжённость, которую она начинала видеть на его прекрасном лице?

Сама же она энтузиазма по поводу обращения не испытывала.

От самой идеи трансформации в другой

генетический вид

её бросало в дрожь. Как же она могла не скорбеть о том, от чего должна была отказаться навсегда? Жаренная курица, которую готовила её мать, вафли, пиво.

Солнечный свет

Она спросила его:

– Тебе хотелось хоть раз провести ведь, нежась на солнце?

– Я не могу скучать по тому, чего никогда не знал.

– Но я могу.

– На этот счёт посмотрим...

А больше всего она будет скучать по своим родным.

Он говорил её:

– Ты никогда их больше не увидишь, Элизабет.

Теперь я

твоя семья, ты взяла мою фамилию в тот момент, когда я сделал тебя своей. Ты должна быть предана лишь мне одному.

И даже если она верила, что сможет обойти данное заявление, оставались и другие проблемы.

Она узнала, что в Ллоре фактически не было вампиров женского пола, потому что все они умерли от какой-то разновидности чумы для бессмертных, которая заражала лишь их.

– Что если я подхвачу эту чуму, когда ты меня обернёшь?
– спрашивала она его.

– Об этом ты должна волноваться в последнюю очередь. Беспокойся об убийцах, войнах, пытках. Только не о болезнях.

– Твой мир всегда настолько жесток?

– Ллор - ... безжалостен, - признал он.

И чтобы в нём выжить, Элли придётся стать более агрессивной, даже чёрствой. Он сказал, что те бессмертные, кто смог прожить в Ллоре долгую жизнь, зарабатывали себе дурную репутацию, основанную на смелых комбинациях и храбрых поступках.